В последнее воскресенье августа 2004 года заголовок на первой полосе газеты The People был таким: ТАЙНЫЙ ЛЮБОВНИК — ГЕЙ РОББИ. В статье в деталях рассказывалось о якобы разных гей-свиданках Роба в Манчестере, о том, насколько опытен он тогда был во всем этом, и авторитетно говорилось о его настоящей сущности: «Робби — гей, его близкие это знают, но на него давят, так что у него нет возможности каминаута. Это все очень печально, а давление на него начинает проявляться. То, что он неумеренно употребляет наркотики и алкоголь, свидетельствует о том, что он очень несчастен из-за того, что не может быть самим собою. Мне его очень жаль».
Статья вышла незадолго перед книгой «Чувствуй» (Feel) — в определенном смысле предшественницей этой книги — где он постарался рассказать все о своем представлении о сексуальности и рассказать всю правду, которая включала удивительно запутанные ситуации и абсолютно нулевое количество гомосексуальных свиданок. Роб очень успешно выиграл суд, но самого победителя осудило общественное мнение, которое в общем склонялось к тому, что если ты подаешь в суд на того, кто назвал тебя геем, значит ты считаешь, что быть «голубым» — это позор, то есть ты — гомофоб.
Конечно, то, что кто-то так думает про Роба, его разозлило. Он объясняет, какой для него была эта ситуация тогда, в 2004-м:
«Масс-медиа направили на меня прожектор, публиковали массу дутых сенсаций и откровенной лжи, и меня это сильно удручало. Так что я сконцентрировался на этой книге, в которой изложил все честно на сто процентов, надеюсь, потому что почти никто в моей сфере тогда так бы не смог. А для меня крайне важным было в то время высказаться на сто процентов честно перед народом. Очень важно мне было рассказать всем всю правду».
Затем начали появляться все эти истории.
«Что мне не нравилось в то время, так это то, что пишут неправду, а я ведь написал книгу, где вся правда. Поэтому я сильно расстроился и все это болезненно воспринимал. Так что когда подворачивался повод кого-то из прессы засудить на ровном месте — я это делал. Повод какой угодно мог быть: написали, что я гей, или что я спал с кем-то, с кем я тогда не спал, и дело тут совершенно не в гомосексуалистах. А дело в том, что тогда выросла целая индустрия — как меня задеть, обидеть, высмеять и унизить. Я же — отвечал. Восстать против силы. Сказать: нет, это — ложь. И мне очень грустно, что люди воспринимали — а они бы так и воспринимали, потому что люди есть люди — что я на той неделе засудил газеты только потому, что у меня была возможность их засудить. Но дело не в том, что они раздули всю эту гей-тему, а дело в том, что они
Он еще говорит о том, как изменилось отношение к нему. Он снова упоминает гугловское автозаполнение в строке поиска — оттуда исчез вариант «Робби Уильямс — гей»: «Я удивлялся: с чего бы это вдруг, подбородок двойной у меня, что ли, вырос?» — и рассказывает, что, посетив гей-клубы еще в ранние дни группы Take That, он ощутил там такое раскрепощение и такой теплый прием, что тут же задал себе важный вопрос. «Познакомившись с тем миром, частью которого я стал — а именно в гей-клубе я впервые попробовал экстази и вообще это было невероятное время — я спросил себя: „А с какой стати я всю жизнь жил
Роб в то время сделал запись в блоге, по следам его победы над клеветниками он совершенно ясно и от души написал все свои разнообразные мысли по этому поводу:
«Я не думаю, что кто-либо из Группы по защите прав геев на самом деле считает, что я судился с Sunday People из-за того, что я гомофоб. Я полагаю, что меня, к сожалению, использовали в качестве пиар-инструмента… Не стоит, однако, и говорить, что под сомнение были поставлены мои дела. Так что я надеюсь здесь ответить на некоторые вопросы…
1. Я никогда не говорил и не считал, что быть геем позорно.
2. Тот парень — настоящий гаденыш. Вы только взгляните на него. Сами на него в суд подадите.
