Robbie Williams: Откровение полностью

«Джей такой, а вы все тусуетесь? Ага, говорю, все плавали на кораблике в Норфолке, а потом летать учились».

Между своими двумя песнями Роб ожидает за сценой. А Take That в составе квартета поет один из своих главных хитов камбэка, «Shine».

Роб за сценой подпевает:

«Обо мне она, песня эта», — замечает он.

И поет дальше:

Я спрашиваю, знал ли он в то время.

«Догадывался, — отвечает он. — А потом говорю: это ж обо мне, да? „Ну, типа… ага“».

2006–2008 годы

Упрощенная версия того, как пятеро из Take That наконец-то собрались вместе, та, которую они обычно рассказывают, такова: реюнион произошел в лосанджелесском доме Роба летом 2008-го, там все рассказали про старые обиды, нашлась общая почва и начался процесс оздоровления. Такое действительно произошло, но путь к этому чуть более сложен.

Впервые все пятеро снова встретились в мае 2006 года в отеле в Челси, через несколько месяцев после эфира документального фильма про них. Take That проживали в этом отеле, поскольку давали камбэк-концерты на Уэмбли, а тогдашнее лондонское жилище Роба находилось в двух шагах практически. В один из вечеров он в лобби отеля дождался, когда они вернутся с концерта, и они все поднялись в один из номеров, чтобы поболтать. Там, конечно, много смеялись, вспоминали, но многое так и осталось невысказанным. Как позже скажет Джейсон: «Много воды не протекло под мостом, а осталось загнивать».

Роб, конечно, прекрасно чувствовал весь этот разлитый в воздухе дискомфорт, но один из моментов автобиографии Гари Барлоу его расстроил более всего — про реюнион. «Прочитать, что наша встреча не была… — он не решается сказать, — той почти прекрасной, как я думал». В своей книге Гари в деталях описывает два вечера разговоров — напряженных, хотя почти всегда дружелюбных, но есть у него неуютное описание одного краткого эпизода — как они все вместе в определенный момент поднялись и Роб сказал: «Поглядите, вот Take That». Процитировав Роба, Гари далее просто добавляет: «Никто ему не возразил», и это делает всю картину менее душевной, но более странной.

В любом случае общий портрет Роба на тех встречах, который он рисует, — не очень добрый:

Пока я шел в отель, я не успел подумать, как я буду реагировать, увидав Роба. Время, наверное, лучший доктор, но все же каждый раз, когда я его вспоминал, я думал: ну и мудак же ты. Никто в жизни мне такого ущерба не нанес. Никто мне столько плохого не сделал и не сказал. Ни у кого такого не получалось даже близко. И тем не менее, когда я там сидел, я не чувствовал ничего. Я смотрел на него и думал: ты же просто такой же парень, как и мы все… Вот со всем тем, что у него есть, — всем: деньгами, славой и ловушками успеха — позитивного в Робе мало… Время, проведенное снова близ Роба, напомнило мне каким, я сам был: совершенно помешанный на себе самом, работающий, работающий, работающий — просто чтобы оставаться там, где я есть, и совершенно не видящий мир вокруг.

В 2008-м, когда Роб жил в Лос-Анджелесе и все еще мучился с выбором — остаться ли ему отшельником или в один прекрасный день присоединиться к миру, — он получил известие, что Take That приезжают в город на запись альбома The Circus. И не хотел бы он встретиться?

«Это было как сценарий свидания с красивой девочкой, — вспоминает он. — Идти, не идти? Или обосрусь? Или буду неправильно общаться? Не хотелось выставлять себя в плохом свете, не хотелось все испортить. А там четверо ребят, с одним у нас большая проблема. И я не видел Хауарда, не знал, как он на меня отреагирует, а также Марк, с которым мы были лучшими друзьями, а теперь и не знаем друг друга. В общем, вот это все. И — их четверо, а я — один».