«Ведь привыкаешь-то не к славе, а к успеху. От него зависимость. Как ты знаешь, у меня зависимость ко многим вещам. Одна из них — успех».
В конце недели в лондонской студии у Роба происходит один не очень приятный разговор. Он подружился с Клайвом Блеком, бывшим менеджером в рекорд-компании, в настоящее время менеджером Тревора Хорна. Однажды вечером они сидят в офисе Блека, и Роб понимает, что тот очень хочет высказать ему какую-то горькую правду. Он-де видит, что Роб испытывает своего рода творческий кризис, и приводит в пример Рода Стюарта. Роб пересказывает это так:
«Он сказал: „Ну, Робби, ты ж знаешь, чего Род Стюарт перестал песни писать? Потому что его дневник превратился в фигню. Раньше-то у него крутые записи в дневнике были — типа как он трахает телок, пьет, все расфигачивает вокруг, а потом он женился, пошли дети, и тут дневник уже тоска. И вот ему песни пишут уже другие люди, верно?“ Ну и пошел вещать… и совсем меня убил. Ну, понимаешь, вот это вот „фокус в том, чтобы знать, чего хочет аудитория…“ Я думаю, он решил, что мне хочется услышать правду, потому что мне типа правду никто не говорит».
Роб вышел из его офиса рыдая:
«Я плакал потому, что подумал, что это правда. Я был раздавлен».
А потом он, немного обдумав, заключает, что слова Клайва Блека — это глупость совершеннейшая.
Внизу, в комнатке без окон, Роб со своего компьютера читает на AboveTopSecret то, что ему действительно нравится.
«Там такой очень милый тред под темой: „Они сделали карту звезд и луны… а мы называем их пещерными людьми?“», — произносит он вслух, и себе, и всем вокруг.
Тред посвящен доисторической астрономии, которую, как полагают некоторые исследователи, они разглядели в пещерных рисунках во Франции, но мозг Роба уже по-своему обрабатывает эту информацию.
«Прям строчечка для песенки», — бормочет он.
В студию приходит Айда, и он делится с нею новейшей идеей.
«Думаю сделать тату, которое просто — „тату“», — говорит он.
Она дает добро и, наверное, только потому, что, по ее мнению, в данном случае тут низкий уровень опасности.
«Но надо, — предлагает она, — написать с какой-нибудь ошибкой».
«С двумя „т“, — соглашается он. — Вот так и сделаю».
Она с улыбкой кивает, разумно полагая, что этого никогда не произойдет.
В студии наверху Тревор просит Роба поработать над песней «Morning Sun». Песня изначально написана давними соавторами из Стока, но произошло много изменений — пытались создать такой текст, с которым Робу было бы удобно, с которым у него был бы личный контакт. Первая его удача — понять, что это может быть песней о депрессии. Какое-то время в тексте упоминался мистер МакКаррен, школьный учитель богословия у Роба.
Но Роб все еще не доволен песней, и на этой неделе он сочиняет текст вместе с соавтором, который по иронии судьбы — отец Клайва Блека, заслуженный поэт-песенник Дон Блек. (Дон Блек, помимо многих других, написал стихи к «Diamonds Are Forever», «Born Free», «Ben».) Теперь Тревор хочет, чтобы Роб спел один из последних вариантов текста. И он поет:
Но он не перестает менять слова и строки. Ему что-то не нравится, что-то все еще не так.
На следующей неделе они с Айдой едут отдыхать на Багамы; с ними также несколько друзей и его отец. Когда Роб катается на водном мотоцикле, он получает СМС от друга — умер Майкл Джексон. Первая реакция Роба — наверное, понятная… для человека, которого «хоронили» — ошибка или розыгрыш. Выясняется, конечно, что это правда.
Роб, конечно, знает, что жизненные достижения Майкла Джексона совершенно удивительны, но к его музыке у него нет какой-то сильной привязанности. Но он понимает, что в ином плане между ними есть общее.
«Меня задела история про его таблетки — плавали, знаем. Я в общем к тому же подошел довольно близко. И это меня испугало. Потом я задумался о его детях, о других Джексонах, и мне вдруг так жаль его стало, так грустно, из-за того, что жизнь с ним сделала, что он с собою сделал и как люди позволяли ему таким быть. Думал о себе в турах, зная, через что он прошел, зная, что он на самом деле не хотел ездить в турне. Просто несколько параллелей…»
После отпуска он возвращается в студию и, принимаясь вновь за «Morning Sun» — «после долгой бессонной ночи сколько звезд ты дашь луне?» — он наконец начинает понимать свою собственную песню.
«Я просто изобразил себе его бодрствующего, не способного заснуть из-за опиатов, — говорит Роб. — И тут я понял, о чем песня».
Они с Доном Блеком пишут дальше, чтобы появилась эта новая тема:
