Робеспьер полностью

Робеспьер понимает борьбу за права народа как опасное для себя предприятие, как акт добродетели (общественной), который нужно исполнить, не тревожась о последствиях: "Когда с берегов разгневанной реки, - пишет он, - чувствительный и смелый человек видит слабое существо, погибающее в волнах, разве он медлит броситься в воду?" С 1789 г. он трагически живёт своей борьбой; речь идёт не только о риске потерять хрупкую дружбу, ненадёжное уважение, и ещё менее того, завидное социальное и профессиональное положение. Во "Врагах родины" Робеспьер впервые поднимает тему своей собственной смерти: "Меня заботит, что, основывая на своей многочисленности и на своих интригах надежду ввергнуть нас во все беды, от которых мы хотим избавиться, они уже задумывают превратить в мучеников всех защитников народа". В последнем разделе, перед самым избранием в депутаты, он описывает свою "могилу", над которой смешались бы "слёзы дружбы" и слёзы "несчастных", за которых он отдал бы свою жизнь. Преувеличение объясняется духом конца XVIII века, с его обострённой чувствительностью; оно объясняется также сильной приверженностью к античной добродетели, которая обосновывала общественную деятельность отречением от себя, посвящением общим интересам. Далее, примем во внимание напряжение и экзальтацию, с которыми Робеспьер вспоминает о весне 1789 г.; он всецело уходит в Революцию. Среди депутатов, которые отправляются в Версаль, очень немногие таким образом представляют свою миссию.

Начинается новый этап его жизни. Робеспьер это знает; он творит одну из "этих неповторимых революций, которые создают эпоху в истории Империй, и которые решают их судьбу". В конце апреля он собирается отправиться в Версаль, продолжить иным образом борьбу, начатую в Аррасе. При этом глашатай "народа" не забыл о защитнике "несчастных", каким он был ранее. В своём жалком багаже, если стоит верить в этом Пруаяру, он увозит с собой мантию адвоката и "множество экземпляров своих напечатанных записок". В его духе, политическая борьба продолжает борьбу академическую и юридическую.

Летом 1789 г., когда Бастилия не была больше ничем иным, как мёртвым зданием, которое разрушают камень за камнем, символом побеждённого "деспотизма", Робеспьеру тридцать один год.

Прошло около трёх месяцев, с тех пор как он покинул Аррас. За это время он столько пережил…

23 июля он подробно описывает своему другу Бюиссару события, произошедшие в Версале и в Париже в течение этого поразительного начала лета. Как это далеко от шутливого тона его письма из Карвена в 1783 году! Робеспьер стал серьёзным. Но он хочет сохранить веру в короля, в депутатов и особенно в народ, тот самый "народ", который захватил Бастилию (14 июля).

"Настоящая революция, мой дорогой друг, на протяжении короткого времени сделала нас свидетелями величайших событий, какие когда-либо знала история человечества. Еще несколько дней тому назад деспотизм и аристократия, приведенные в замешательство неожиданной, пожалуй, твердостью 600 представителей третьего сословия, объединяли свои усилия, чтобы, путем хотя бы крайних преступлений, избежать крушения. Они намеревались вырезать одну половину нации, чтобы угнетать и грабить другую половину, и, в качестве первых жертв, взять ее представителей. Этим объясняется бесчисленное множество войск, собранных вокруг Парижа и Версаля. Их зловещие планы окончательно выявились после совершенно неожиданного увольнения в отставку г. де Неккера и других министров, исключая министра юстиции и Лорана де Вилледэйль. […]"[70]