Как и весной 1789 г., Робеспьер воспринимает свои обязательства как жертву, как самоотверженность. Именно такой образ он хочет себе создать. Образ, который должен способствовать убеждению. "Я был призван, - пишет он, - по желанию народа защитить его права, в единственной ассамблее, где, начиная с сотворения мира, к ним взывали и обсуждали их; в единственной, где они никогда не могли восторжествовать […]. Всякая надежда, всякая видимость личного интереса, добавляющаяся к подобной миссии, всегда казалась мне преступлением и позором". Он создаёт этот образ; когда он заболевает и отсутствует в течение многих дней на заседаниях Собрания и у Якобинцев до середины мая 1791 г., он приписывает свою болезнь избытку работы. Ещё больше, чем весной 1789 г. он говорит о своей смерти, о своей последней жертве ради свободы, как если бы он был воплощённой античной добродетелью.
Воспитанный школой "знаменитых дел", молодой депутат осознаёт важность печати для привлечения на свою сторону общественного мнения, и значение общественного мнения в публичных дискуссиях. В течение 1789-1790 гг. Робеспьер, прежде всего, полагается на прессу, которая создает резонанс вокруг работы Собрания или публикует часть его текстов. Даже если он шутил и пренебрежительно отзывался о заголовках, враждебных Революции, таких, как "Лез акт дез апотр" ("Деяния апостолов"), некоторые периодические издания были им завоёваны. Таков случай "Революсьон де Франс э де Брабан" ("Революций Франции и Брабанта"), его одноклассника Камиля Демулена; журналист не перестаёт воспевать смелость и постоянство своего "дорогого товарища по коллежу". Мужчины сближаются. Робеспьер просит своего друга исправить ошибки или предлагает переслать ему для публикации черновики своих речей, свои брошюры или полученные письма. В декабре 1790 г., когда Камиль Демулен женился на юной Люсиль, он писал своему отцу, что их свидетелями были "Петион [
Робеспьер также ощущает тесную связь с другими журналистами, которые благосклонно представляют его выступления, упоминают о его публикациях или перепечатывают полученные им письма. Он ценит Элизе Лустало, автора "Революсьон де Пари" ("Парижской революции"); когда тот тяжело заболевает, именно Робеспьера и Мерсье клуб Друзей Конституции посылает к его изголовью (сентябрь 1790). Он уважает Фрерона, который в "Оратёр дю пёпль" ("Народным ораторе") впервые награждает его званием Неподкупного; он также высоко ценит Бриссо и его "Патриот франсэ" ("Французского патриота"). В данный момент Демулены, Фрерон, Бриссо и Робеспьер объединяются в общей битве; именно начиная с Законодательного собрания для одних и с Конвента для других, их пути вскоре разойдутся. Что касается Марата, то Робеспьер ещё не знает его лично; он считает его "необузданным и вспыльчивым", но искренним другом народа.
Сделался ли Робеспьер сам журналистом? "Лез акт дез апотр" ("Деяния апостолов") утверждают именно это. Они многократно приписывают ему руководство "Л'Юньон у Журналь де ля либерте" ("Союзом, или Свободной газетой"), которая, после четырёх двуязычных номеров (французский, английский), выходила исключительно на французском языке с ноября 1789 по апрель 1790 г. Они насмехаются над его небольшим успехом у публики, его ложными сведениями или его непрестанным разоблачением аристократических заговоров… Стоит ли верить "Лез акт" ("Деяниям"), способствовавшим, наряду с этим, распространению легенды о некоем Робеспьере, потомке цареубийцы Дамьена? Сотрудничал ли Робеспьер с "Л'Юньон" ("Союзом"), затем "Журналь де ля либерте" ("Свободной газетой") (май-август 1790), которая его сменила? Это факт (Амель) или выдумка (Вальтер)? Робеспьер сам даёт ответ в Рекламном листке своего периодического издания "Защитник Конституции"; говоря о законодателях-журналистах, он уточняет, что его работа депутата в Учредительном собрании поглощала его "целиком". Как не поверить этому? Кроме того, если бы он сотрудничал с "Л'Юньон" ("Союзом") с зимы по весну 1790 г., разве могла бы эта газета использовать вариант написания его имени Роберт-Пьер, а затем Робертспьер?
