— Дядя, я не знаю, как сказать… — произнес я. — В общем американцы говорят, что Челябинск уничтожен метеоритом.
— Не обращай внимания! — ответил полковник. — Семенову сначала дали аналогичную информацию, но когда показали запись выпуска новостей… короче, вместо Челябинска там были кадры из «Космического Десанта»…
— «Звездного десанта», — поправил я.
— Ну да, из него самого… те самые кадры разбомбленного жуками Буэнос-Айреса. Я повторю — не похожие, а именно те, из фильма!
— Фух! — отлегло у меня. — А самих жуков не показали, с припиской «мутировавшие челябинские тараканы»?
Потом, по совету Джейнса, я попытался связаться с Новым Нью-Йорком. Как ни удивительно, они ответили сразу. Полковник сделал короткий доклад, после чего передал мне благодарность правительства.
Мы взяли курс на северо-запад. Дул сильный ветер, и «Адмирал Колчак» сильно качался на волнах, вызывая протесты в наших желудках. К ночи море успокоилось, однако мы все же сбавили ход. Я оставил на мостике Смита, а сам отправился спать.
Сон снился донельзя жуткий. И до жути реальный. Я чувствовал каждым волоском на коже дуновение и степного ветра, и даже запах потных тел скагов. Снился покойный Кинжай. Поставив на костер гигантский котел, он, в фартуке с ромашками, крошил в него морковку, картошку, свеколку. А затем забросил и меня в кипящий бульон. Бульон был наваристым, тягучим, вязким, как студень. И вдруг я понял, что в котле вовсе не бульон, а фиолетовый слизняк! Я закричал от ужаса, и начал раскачивать котел, чтобы выбраться. Я раскачивал его и раскачивал…
Проснувшись, я внезапно обнаружил, что судно и в самом деле качается! Забегая вперед, скажу, что в моей жизни не было больше ни единой ночи без кошмаров. Торопливо одевшись, я поднялся на палубу.
— Что случилось? — спросил я у рулевого.
— Не знаю, командир, — развел он руками. — Мы только что остановились.
— Где американский капитан?
— На корме, вместе с американским полковником.
Из люка высунулась голова Михаила — он тоже проснулся. Вдруг раздался громкий всплеск, и весь корпус судна вздрогнул. Я услышал звонкое английское ругательство, потом удивленный возглас и крик, страшный крик:
— Вниз! Вниз!
В тот же момент Смит сбил меня с ног, и мы оба кубарем покатились в открытый люк. Джейнс нырнул следом за нами. При свете лампы я разглядел белые, искаженные ужасом лица американцев. С грохотом захлопнулась дверь матросского кубрика. Последовал новый толчок, и «Адмирал Колчак» накренился на правый борт. Споткнувшись, я больно ударился о переборку.
— Что это за фигня? — взревел я.
Я уже был готов подумать, что янкели устроили диверсию по какой-либо только им известной причине. Рука потянулась к кобуре, но я вовремя понял, что тогда они не были бы сами настолько напуганы.
Американцы переглянулись.
— Гигантские кальмары! — произнес Смит.
— Кальмары? — переспросил я.
— Гигантские, — уточнил полковник.
Я похолодел. С самого детства, когда я прочел «Двадцать тысяч лье под водой», эти животные наводили на меня панический страх. Я вспомнил прошедший день. Вспомнил слизняка. Да и все свои остальные опыты с большой водой, которые никогда не заканчивались ничем хорошим. Я даже вспомнил, что из-за спешки отец Илья не успел освятить судно. И самого Колчака, который Александр Васильевич, и который закончил не совсем хорошо.
На подгибающихся ватных ногах мы поднялись по лесенке на закрытый мостик. Сквозь большие иллюминаторы я увидел, что залитая светом трех лун палуба пуста. Только на носу, у самой ракетной установки, извивалось нечто вроде толстого каната.
Смит рассказал, как все произошло. Когда винт застопорило, он с Джейнсом пошел на корму и нагнулся, чтобы узнать, в чем дело. Прямо на него смотрели огромные, чуть светящиеся глаза. Чудовище взмахнуло щупальцами — и он закричал.
Мы попробовали запустить машину; винт вспенил воду, «Адмирал Колчак» прополз несколько метров, потом мотор снова заглох, и последовала новая серия толчков и рывков.
Казалось, эта ночь никогда не кончится. Но только на рассвете мы увидели, как велика опасность. По крайней мере тридцать кальмаров окружили судно со всех сторон. Разумеется, это были не кальмары, хотя с первого взгляда, тем более — в темноте, любой мог ошибиться. У них было вытянутое заостренное сзади тело без хвостового плавника. Спереди извивалось шесть огромных щупалец с блестящими когтями, заостренными на концах и чуть расширяющимися в середине, как наконечники пик. У основания щупалец располагалось шесть глаз.
— А что если просунуть в иллюминатор пулемет с самолета? — подумал я вслух.
— Тащите сюда пулемет и ленты! — крикнул Михаил матросам.
Одно чудовище приближалось, пеня воду щупальцами. Вот оно уцепилось за поручень правого борта и оторвало его напрочь. Я молился только о том, чтобы щупальца не нащупали бронетранспортер. А, если и нащупают — чтобы он был достаточно крепко привязан.
— Может, если мы завалим одного, остальные похавают его и успокоятся? — предположил кузнец со свойственной ему добротой.
Прозвучал звонок, я подошел к переговорной трубке.
— Командир, винт свободен.
