— Его давно уже нет с нами, разве вы не знаете?
— Да не советского учёного, болван, другого! — не выдержал Этот. — Того, что недавно в Москву зачем-то летал. Мы на записях с камер его видели.
— Хм… А зачем он вам?
— Поговорить хотим.
— О чём? Выражайтесь яснее, или мне из вас всё клещами тянуть?
— Мы знаем, что в институте хранятся данные по клонированию человека и запас образцов. Возможно, нам удастся воссоздать человечество, а Павлов нам поможет.
— Любопытно. Но я настаиваю, чтобы вы покинули территорию, иначе буду вынужден применить силу.
— Подождите! — запротестовал Этот.
Взревела сирена. Голос в громкоговорителе сменился на запись: «Нарушение периметра! Нарушение периметра! Задействовать протокол безопасности! Всем сотрудникам института срочно проследовать в убежище!».
— Что будем делать? — Мама наклонилась к уху Этого, пытаясь перекричать наполнявший воздух пронзительный вой.
Этот развёл руками. Он не знал, ни что делать, ни каковы могут быть последствия от применения протокола безопасности.
Двери института разъехались. Этот и Мама увидели за ними просторный холл. Посреди него стоял здоровенный боевой робот. Мощные гусеницы, толстые листы брони, кумулятивный экран и бронестекло, закрывающее голову с оптическими сенсорами — всё это был Голиаф, робот, предназначенный для охраны важных объектов. Два пулемёта, заменяющие Голиафу руки, вздрогнули и бесшумно навелись на цель.
— У вас есть десять секунд, чтобы покинуть территорию! — рявкнул охранник. — Девять… Восемь… Семь…
— Бежим! — завопила Мама и бросилась к забору.
Когда до него оставалось несколько метров, Голиаф начал стрелять.
IV
Когда Друг зашёл в квартиру, его оглушила непривычная тишина. Несмотря на то, что они с Женей уже долгое время жили вдвоём, их дом был всегда полон каких-то звуков. Постоянно работал телевизор или приглушённо бормотал радиоприёмник. Иногда в квартире раздавались детские голоса, если Стёпка присылал записанные всей семьёй сообщения с Марса. Женя ходил, дышал, гремел посудой. Это были самые обычные звуки, но теперь ничего этого не стало.
Друг подошёл к книжному шкафу и стал с нежностью водить пальцем по корешкам книг. «Онейрум», «Навигатор», «Невероятные дипломатические приключения Дика Пелагина, консула Российской Межзвёздной Федерации», «Перпендикулярность»… Их все он хотел забрать с собой на Марс, чтобы перечитывать в свободное время. Друг был благодарен Жене, что тот пристрастил его к фантастике. Робот уже и не мог себе представить, как можно жить без всех этих придуманных миров, где существовали летающие кошки, одноногие тигры, самоотверженный Майор или предатель Костя.
И теперь у Друга остались только они.
Если снаружи робота окружала тишина, то внутри него возникла пустота. Друг никогда не задумывался, каково это — быть брошенным, поэтому он оказался не готов ни к самой ситуации, ни к нахлынувшим на него эмоциям. Теперь Друг понимал, для чего люди плачут. Через слёзы им удаётся сбросить тоску, горе, нервное напряжение. Не избавиться от них, конечно, но очень сильно смягчить. Роботы же плакать не умели.
Друг вспомнил, как однажды Женя сказал, что он — лучшее изобретение в его жизни. Они, как обычно, сидели на кухне и болтали. Почему-то именно кухня стала их укромным уголком, хотя у Жени был рабочий кабинет. Наверное, он ассоциировался у человека с его трудовой деятельностью, от которой хотелось отдохнуть не только умственно, но и визуально, перезагрузив картинку перед глазами.
— Почему ты так считаешь? — спросил тогда Друг.
— Видишь ли, в чём дело… — начал Женя. — Я всегда думал, что люди как-то несправедливо относятся к разумным роботам. Всех, кто был до тебя, создавали для каких-то определённых задач и откровенно эксплуатировали. Да, самих роботов это ничуть не угнетало, они спокойно выполняли свои функции и не забивали голову посторонними мыслями. Вот только не было ни одного, кто был бы равен человеку. И по свободе воли, и по свободе действий. Ты стал первым из, возможно, даже более человечных, чем сам человек.
— Так вы же нас всё равно продаёте и покупаете, — усмехнулся Друг.
— Ну… — смутился Женя. — Это, скорее, компенсация затрат на производство. Пока, к сожалению, иначе не получается…
— Я пошутил, — махнул рукой Друг. — Разве что отсутствие выбора у самого робота-помощника меня немного раздражает. Почему он не может сам выбрать себе человека? С другой стороны, и люди тоже не выбирают конкретного робота. В некотором роде, это похоже на появление в семье ребёнка. Родители заранее не знают, каким будет их чадо и каким оно станет в будущем.
