Когда Наташа ненадолго оставляла Егора, чтобы принести еды из пищевого автомата, и он оставался один в грязной комнатке, тревожные мысли обрушивались на него с безжалостной жестокостью. Егор на миг трезвел и в мрачном свете реальности видел свое истинное положение: будущий безработный и изгой в профессии, не отдавший кредит и не способный думать о будущем - и вообще ни о чем, кроме обворожительной улыбки и нежного тела своего гулловского андроида.
Последние события погрузили его в сюрреалистический фильм - он стал беглецом, преступником, не совершившим преступления. Следовало сдаться полиции; он понимал это, но малодушно тянул время, надеясь, что неприятности рассосутся сами собой. Оставалась еще угроза атомной войны, но Егор не воспринимал ее всерьез. Должно быть, сработала встроенная в психику природная защита: его личный лимит проблем был и без того превышен. Он не мог представить, что Москва, этот тридцатимилионный город-монстр погибнет. Москва была всегда, она не может просто взять и исчезнуть. И потом, в городе большая китайская диаспора, почти пять миллионов человек. Не станут же они бомбить своих? Егор некстати вспомнил, что в Сингапуре китайцы составляли девяносто процентов населения, но это не спасло город от уничтожения.
Тягостные мысли были прерваны скрипом двери. За два дня Егор так и не сумел привыкнуть к этому душераздирающему звуку. Резко обернувшись, он увидел входящую Наташу. В ее руках были пакет с водой и темно-синяя пластиковая упаковка, похожая на те, в каких разносят еду в гиперзвуковых самолетах и трансконтинентальных экранопланах. В комнате запахло тушеным мясом с резкой химической отдушкой.
Ловко захлопнув дверь ногой, она вывалила добычу на кровать. Егор открыл бутылку с водой и принялся жадно пить. В кранах душевой была вода, - ржавая, зато без аквапленки, - но Наташа категорически заявила, что пить в Дубне можно только из бутылок промышленного изготовления, если он не хочет заразиться брюшным тифом или чем похуже.
- Горячо! - пожаловалась она, дуя на руки.
Оторвавшись от бутылки, Егор взял ее ладони в свои и тоже подул, а потом начал целовать нежные пальчики.
- Я же бралась за дверные ручки и за все остальное!.. - вскрикнула она и оттдернула руки.
Егор улыбнулся. Таблетки для переваривания биопасты, которые он принимал почти каждый день своей жизни, начиная с раннего детства, смертельны для любых микробов. Он пил бы и воду из крана, если бы не строгий наташин запрет.
Она взобралась на кровать, скрестила ноги и с любопытством уставилась на упаковку. Процесс вскрытия еды развлекал их, став ежедневным ритуалом. Егор осторожно, чтобы не обжечься, подцепил крышку за края и снял ее, отбросив в сторону. Их взорам предстала профилированная емкость с гнездами, в которых была плотно уложена еда и пластмассовые приборы - в точности, как в самолете.
Запах искусственного мяса с хлоркой заполнил комнату. Разорвав пакет с салфетками, ножом и вилкой, - явно избыточная сервировка, ведь продуктовый набор рассчитан на отморозков, - Егор первым делом развернул записку. Она гласила: "Сегодня Вашу судьбу скрасит свинина с рисом".
"Понятно. Этот квадратный брусок бледно-серого мяса когда-то был фрагментом живой искусственной свиньи", - подумал Егор. Рис, вероятно, тоже был имитацией. Судя по зеленоватому цвету, его делали из водорослей, хотя такой цвет могла дать и питающаяся нефтью генетически модифицированная плесень.
Записки - всегда с разным текстом - были самой странной частью комплекта бесплатной еды. Егор не знал, кто придумал класть их в пищу для инвалидов, а спросить было не у кого. Их единственным знакомым в Дубне, помимо Старухи Лизергин, был мрачный бармен, один вид которого отбивал всякое желание общаться. Лизергин же из-за такой ерунды беспокоить не хотелось. Записки не только развлекали, но и информировали местных инвалидов о том, что именно им предстоит есть. По внешнему виду еды догадаться о ее происхождении было решительно невозможно. Странно, но в Дубне не было пищевых терминалов или кранов с биопастой. Вероятно, фирмы-производители сочли, что тащить трубы под водой из Москвы нерентабельно.
Давясь и роняя рис в постель, Егор быстро прикончил обед. Мясо имело вкус пенопласта и так же скрипело на зубах. Рис оказался из водорослей, но своего вкуса не имел, его забивала едкая химическая приправа. Досадные мелочи не смутили Егора - он был рад и этому, ибо ничего не ел со вчерашнего вечера. Два бесплатных комплекта нужно было растянуть на день, поэтому он старался встать попозже, чтобы ограничиться обедом и ужином. Так и получалось: ночью им с Наташей было не до сна, так что засыпал он, измученный и счастливый, лишь под утро.
