Когда он пришел в чувство, Наташа была рядом. Они лежали, обнявшись и лаская друг друга, и разговаривали почти до самого утра. Содержание беседы Егор помнил смутно и это беспокоило его больше всего. Кажется, он зачем-то хотел знать, как она относится к тому, что произошло между ними. Она была счастлива, что смогла доставить ему радость, но попросила впредь не напиваться. Егор поклялся, ему было плохо от одной мысли об алкоголе.
От наташиных ощущений разговор плавно перешел к ее самосознанию. К изумлению Егора, она всерьез заявила, что не видит разницы между гулловскими роботами и людьми. Наташа полагала, что программы у них очевидно разные, но принципиально люди от другглов не отличаются. "С точки зрения Сущего все едино", ― убежденно сказала она. Сущим она, видимо, считала Гулл, но Егор, даже будучи пьяным, не решился углубляться в эту тему.
Он не согласился и попытался объяснить ей разницу между ними так, как сам ее понимал. Узнав, что он ставит ее безусловно выше живой кошки, но все-таки ниже человека, Наташа обиделась. Прежде чем встать и уйти, она сердито бросила: "Мы ― одно и то же. Ты купил меня и оплачиваешь мое существование. При других обстоятельствах все могло быть наоборот".
Егор удержал ее, схватив за запястье и покрыв нежные пальцы поцелуями. Он умолял о прощении и она, наконец, смягчилась. Повалив ее обратно в постель и целуя в податливые губы, Егор шутливо спросил:
― Признайся, ты взяла мое семя? Как эти... суккубы?
― У меня нет такой опции. Ее нужно было заказывать отдельно, ― ответила Наташа.
Ему почудилось сожаление в ее голосе. Егор тут же утешил ее, как умел. А потом еще раз. И еще.
Вконец обессилев, он неподвижно лежал, умиротворенный и счастливый. Наташа позволила ему положить голову на свой живот, как на мягкую теплую подушку, и рассеянно гладила его непослушные белые вихры. Кажется, они говорили о чем-то еще, но о чем, Егор не помнил: он снова уснул, чтобы менее чем через час испуганно подскочить по сигналу встроенного в чип будильника.
Он знал, что Наташа записала их беседу и отправила на хранение в антарктический сервер Гулла. Егор мог посмотреть запись в любой момент, но боялся услышать в ней то, что ему не понравится. Он решил, что непременно просмотрит ее. Когда-нибудь потом.
Сейчас Егор сидел за кухонным столом совершенно разбитый и боялся поднять глаза. Омлет не лез в горло; желудок отчаянно протестовал против попыток положить в него хоть что-то, напоминающее еду. Егор откашлялся и попросил Наташу забрать тарелку. Его завтрак составили таблетка от похмелья и искусственный апельсиновый сок. Прежде чем выпить, он недоверчиво понюхал стакан ― ему мерещился запах виски. Возможно, запах действительно был, ведь Наташа налила сок из того же крана, откуда вчера безудержно хлестал алкоголь.
Егор вспомнил, как на первой встрече с Марком, менеджером "Пигмалиона", горячо доказывал ему, что секс с другглом противоестественен и смахивает на инцест ― ведь Наташа была ему как родная сестра. Марк не возражал, только загадочно улыбался. Теперь Егор понял, почему. Очевидно, у менеджера была статистика, неумолимо свидетельствовавшая, что никто не способен устоять перед совершенством, коим является управляемая другглом точная внешняя копия человека, модель GHR18. Этой ночью Егор удостоверился, что ее тело даже в мельчайших деталях неотличимо от человеческого.
"Не хватало только, чтобы Марк позвонил и поздравил с причастием", ― недовольно подумал он. Наверняка в "Пигмалионе" знают о том, что произошло этой ночью. Впрочем, договор и правила эксплуатации андроида не нарушены: подобные события рассматриваются производителем штатными и допустимыми. "Все через это проходят, ― напомнил себе Егор. ― Все без исключения". Думать, что он станет первым, кто смог избежать соблазна, было самонадеянно.
Егор украдкой бросил взгляд на Наташу. Кажется, вчерашний вечер нисколько ее не смутил. Возможно, он зря беспокоится, что обидел ее. Она не походила на человека, которого обидели. Напротив, ее сияющий вид говорил о счастье, если это слово уместно в отношении андроида. Впрочем, Егор уже не мог считать ее андроидом. Для него она кто угодно: ангел, демоница, фея, ― но только не искусственный человекоподобный механизм, управляемый дрейфующим в холодных водах Антарктики сервером.
Он неожиданно понял, что улыбается. Грудь грело теплое, радостное чувство. Странное дело, ведь он совершил грехопадение. Близость с гулловским андроидом ― все еще общественно предосудительное деяние, такие связи стараются не афишировать. Хотя окружающие всегда догадываются. И правда, зачем покупать воплощенное совершенство, если не спишь с ним?
Выходит, религии врут. Егор согрешил и попал в рай. Он вдруг вспомнил о Нине, равнодушно подумав: "Как там она, вернулась ли домой?" Ничто не шевельнулось в душе, только легкое чувство неловкости, что он охладел к ней слишком быстро. Не было даже радости избавления от безнадежной и болезненной влюбленности.
