― Иван уцелел в паре матчей ― это считалось выигрышем для человека ― и вообразил, что нашел правильную стратегию, которая всегда будет приносить победу. Но он забыл, что автономных роботов можно перепрограммировать, изменив алгоритм действий, что приведет к неожиданным ходам. Как говорят, и старого тюленя порой можно научить новым трюкам. В общем, в третьем матче Иван пропустил удар в грудь. Всего один, но этого хватило. Робот размозжил ему грудину, сломал все ребра и позвоночник. О внутренностях и говорить нечего ― отбивная. Зрители разошлись, и Глостин бросил его умирать на мокром от дождя асфальте. Кто-то из зрителей, в ком еще осталась совесть, вызвал скорую. Та ― полицию, а они на следующий день пришли ко мне, потому что в его чипе было записано, что он прихожанин моего храма. От полицейских я узнал обо всем, что случилось.
Авдеев тяжело вздохнул.
― Полиция подозревала подпольный матч, но у них не было доказательств. Они их и не искали. Среди зрителей подобных матчей попадаются влиятельные люди, а полицейским не нужны проблемы. Я поехал к Ивану домой ― он жил один ― и нашел там экземпляр контракта с Глостиным. Сначала я хотел отдать его полиции и посадить ублюдка. Однако, узнав про состояние несчастного, решил поступить по-иному. Иван чудом выжил, но прошел через клиническую смерть и впал в кому. Его тело существует лишь благодаря поддерживающей аппаратуре, а вот разум... Разум уцелел. Связь с ним была возможна только посредством чипа, потому что парализованное тело не реагировало на внешние раздражители. И до сих пор не реагирует. Иван теперь живет в виртуальных мирах. Он стал чем-то вроде друггла, какими они бывают, пока им не купят тело.
Его слушал, затаив дыхание, полностью поглощенный рассказом. Его руки стиснули подлокотники плетеного кресла так сильно, что их едва не свело судорогой, но он этого не замечал. Наташа также слушала с возрастающим любопытством, особенно после упоминания другглов.
― Аппаратура и ее обслуживание стоят кучу денег. В больнице мне сказали, что всех сбережений Ивана хватит на поддержку тела в течение пары месяцев, а потом его отключат и он умрет. Я к тому моменту стал почти бедняком. Своих средств, чтобы платить за его бесконечную реанимацию, у меня не было. И тогда я решился. Я не пошел в полицию, вместо этого я отправился к Глостину. У нас состоялся очень неприятный разговор. Я предьявил ему договор. Это был серьезный компромат. Глостин уже начал легализовываться и разоблачение было ему совсем ни к чему. Оно погубило бы его карьеру, не дав ей начаться. Я давил на него, он угрожал мне в ответ. Но у меня еще оставались кое-какие связи, так что его угрозы не помогли. Чертов ублюдок!
Авдеев глубоко вздохнул, чтобы успокоиться, и продолжил:
― Мы договорились. Глостин взял на себя пожизненное содержание тела с обязательными ежемесячными выплатами. Я положил диск с договором в автоматический депозитарий и оставил распоряжение отослать его в полицию, если я умру насильственной смертью или тело Ивана принудительно отключат. С тех пор он исправно платил. До позапрошлого месяца.
Перед глазами Егора встал образ священника в халате, едва не схватившего Ирину за грудки. "А Наташа назвала его вымогателем! Неловко получилось...", ― смущенно подумал он.
― Глостин, подлец, настоял на одном условии, ― возмущенно сказал Авдеев. ― Он потребовал права на имя и внешность Ивана, и я не стал спорить. Ивана все-таки знали в боксерских кругах и Глостин рассчитывал, что это поможет ему в раскрутке легального бизнеса "Уральских роботов". Как ты знаешь, ему это действительно помогло.
― Иван... Дубина? ― изумленно спросил Егор. ― Боксера звали Иван Дубина?!
Священник кивнул.
8.
― Сейчас я тебе покажу, ― сказал Авдеев и с кряхтеньем завертелся в кресле, доставая из заднего кармана штанов свой потертый коммуникатор-банан. Сдвинув клавиатуру в сторону, он освободил выпуклый стереоэкран. Егор с любопытством смотрел на образец архаичной технологии, выжившей в современном мире благодаря специфическим нуждам инвалидов. Священник потыкал пальцем в меню и протянул устройство Егору, сказав: "Вот, гляди!". Егор осторожно принял прибор двумя руками и уставился на экран. Он увидел бледное изможденное лицо, показавшееся ему удивительно знакомым. Глаза лежащего в больничной постели старика были закрыты, а изо рта и ноздрей выходили гладкие и гофрированные трубки разной толщины. Стало слышно попискивание какой-то аппаратуры. Внезапно Егор понял, почему человек кажется ему знакомым: это был Иван Дубина, только сильно состарившийся и без усов. Он лежал абсолютно неподвижно, словно мертвец. И, самое поразительное ― он, если верить Авдееву, был человеком. А если верить ему до конца ― биологическим роботом, таким же, как сам Авдеев, Егор и все остальные люди на планете.
― В палате установлена видеокамера, ― пояснил священник. ― Нужно подвигать пальцем вот тут, чтобы увидеть, что происходит вокруг него.
