Звонкий удар и на моей щеке пылает след от крохотной ладошки. Пощёчина быстро отрезвляет и остужает опьянённый обидой разум. Щиплющее жжение на коже оставляет гадкое послевкусие. Поделом…Чёрт… Переборщил, даже сам от себя не ожидал. Собственно такое у меня в первый раз. Никогда не приходилось причинять женщине боль.
Тем временем Катерина осторожно слезает с сидения нашей временной «постели» и быстро подбирает одежду. Сапфировые глаза блестят от непролитых слёз, а полные сладкие губки слегка подрагивают.
Быстро натягиваю на себя джинсы, футболку и куртку, завожу мотор.
- Садись…
Бросив уничтожающий взгляд мою сторону, вредная крошка высоко задирает нос и гордо проходит мимо. Ну сам виноват…Заглушив мотоцикл, быстро следую за строптивой ведьмой. Я иду на расстоянии и даже не пытаюсь заговорить. А смысл? Кэт всё равно не станет слушать… Особенно после слов про мышку…
Отчётливо вижу, как хрупкие плечи подрагивают от рыданий. Писюха, перебирает стройными ногами и тихонько плачет.
Чёрт… Чёрт… Чёрт…Каждая крохотная солёная капелька, стекающая с нежных щёчек, прожигает дыру в моём сердце словно кислота. Я не должен был так поступать… Не должен был говорить такие ужасные слова… Но не сдержался. Слишком сильно разозлило поведение Волконской.
Мы топали по дороге добрых два часа под тихий плач синеглазой крошки. Глупышка настолько увлеклась собственными переживания, что даже не заметила сопровождения. И только у самого дома я рискнул догнать девушку.
Хватаю за руку и разворачиваю ведьму к себе. В сапфировых глазах затаился страх:
- Кэм?
- Ты же не думала, что я отпущу тебя одну?
Зарёванное, слегка опухшее от слёз личико искривляет едкая ухмылка, но я не позволяю Катерина выпустить новую порцию яда. Крепко обнимаю строптивицу и тихо шепчу:
- Мы поговорим обо всём позже. Нам обоим необходимо остыть, прийти в себя и подумать. А теперь, бегом в постель Волконская. Завтра будет сложный день.
Разворачиваю обалдевшую фурию в сторону подъезда, легонько подталкиваю к ступеням.
Его глазами:
Дерьмое утро – под стать моему настроению. Я чертовки зол. Жгучая досада мучительно медленно ковыряла свежую рану под названием: чувство вины. Горькое сожаление щедро посыпало крупной солью кровоточащую ссадину, разъедая рваные края.
Купил тройную порцию ароматного эспрессо и сел за руль своего Porsche. Поспать вчера практически не удалось. Я проводил Катерину и вернулся пешкарусом за мотоциклом. Гонял до самого рассвета по ночному городу, пытаясь выветрить из дурной головы сапфировые очи, наполненные горькими слезами. Не помогло… Боль в глазах Волконской в мгновение ока пересилила обиду и злость. Я наяривал километр за километром, винил и корил себя за сказанные в порыве гнева слова… Катюша…
Кое-как доползаю до работы, едва-едва не заснув на светофорах пару раз. Скорость 40 километров в час – огонь, однако. Засранец Морфей то и дело шлёт мне свои пидорские поцелуйчики, пытаясь «отключить» мозг. Лечь и уснуть лет на десять неплохая идея.
Может, к тому времени, гора косяков рассосётся как-нибудь… Но увы, сам накосипорил – самому и разгребать. Перспектива разговора с Волконской быстренько вышибает из меня всю смелость. Я попросту не знаю, что сказать… И стоит ли вообще говорить хоть что-то. Слова – это просто бесполезный шум, всегда предпочитал решать проблемы действиями. Только как здесь действовать? А хер его знает…
Остановившись у школьной парковки, сжимаю руль с такой силой, что кожаная обивка баранки начинает трещать, а костяшки пальцев приобретают белый оттенок. Чёрт бы тебя побрал, кудряшка… Как мне доказать, что мои чувства не пустой звук?
Откидываю черепушку на подголовник и зажмуриваю воспалённые недосыпом глаза. Безнадёжно пытаюсь придумать план действий. Громкий стук в боковое окно нарушает тишину салона.
- Твою же мать! – подпрыгиваю от неожиданности и резко открываю дверь. Переминаясь с ноги на ногу, рядом с тачкой стоит не кто иной, как Валентайн.
- Доброе утро, мистер Блэк, – голос парнишки слегка дрожит.
- Ага, три раза. Что тебе нужно, Джеф? – у меня совершенно нет желания миндальничать с щенком.
- Я это… Вот… – подросток протягивает мне шлем, выброшенный Катериной вчера вечером. Ого, уж не рука ли дружбы это?
- Спасибо, – забираю пропажу и закидываю в машину.