Здание сотряс рокот, послав вибрацию по полу. Он был глубоким, как звук, слишком низкий, чтобы его слышать — и всё пришло в движение. Мистер Астон попытался встать, когда на его лице мелькнуло изумление. Он сразу же упал, когда здание содрогнулось, и пол под ним пришёл в движение. Меня и самого это начало беспокоить — с потолка сыпались пыль и штукатурка, и мой живот наполнился бабочками, когда всё здание снова дёрнулось. «Хватит! Довольно!» — мысленно заорал я, не будучи уверенным, кому именно. Рокот утих, и здание застыло, но я всё ещё ощущал гигантское биение сердца далеко… под землёй.
Я посмотрел на банкира — он стоял на четвереньках, вцепившись в ковёр под своим столом, будто используя его как якорь. Я не был уверен, что именно произошло, но ему знать это было не обязательно.
— Вы что-то говорили насчёт того, как прочен этот банк, Мистер Астон? Мне кажется, я уловил не все ваши слова. Возможно, вы хотели бы повторить ещё раз?
На его лице застыло отсутствующее выражение:
— У-ух… — выдал банкир — похоже, что он потерял дар речи.
— Возможно, вам лучше пойти взять счётные книги, чтобы могли приступить к делу? — благожелательно предложил я.
— Но я не могу… — начал он.
— «Не могу» — это неприятные слова, Мистер Астон. Давайте не терять позитивной точки зрения. Идите за книгами, чтобы я перестал вам докучать. Уверен, у вас ещё много других дел, — сказал я, одарив его успокаивающей улыбкой.
Кровь отхлынула от его лица. Моя улыбка иногда оказывает такой эффект. Он встал, и пошёл к выходу из комнаты.
— Я думаю, что вы, наверное, правы, Лорд Камерон. Позвольте мне сходить за моим помощником, и мы со всем разберёмся наибыстрейшим образом.
— Пожалуйста, по пути скажите моему телохранителю и служанке, чтобы они зашли сюда, — сказал я. Я вынужден был подавить хихиканье, называя Пенни служанкой, и смех всё-таки не вырвался наружу.
Пенни и Сайхан зашли обратно сразу же, как только он ушёл. Как только дверь закрылась, Пенни бросила на меня вопрошающий взгляд:
— Что ты наделал? — спросила она. Пенни, похоже, забыла, что разгневана из-за того, что её назвали служанкой. Между тем Сайхан зыркал на меня. У меня сложилось впечатление, что я ухудшил мои с ним отношения, но я не был в этом уверен.
Я попытался успокоить их:
— Ничего. Это был не я! Я просто снова услышал тот голос, и на этот раз я сказал ему действовать на своё усмотрение, и немного встряхнуть ситуацию. Я и понятия не имел, что что-то на самом деле будет трястись!
— Ты уже слышишь голоса? — перебил Сайхан. Он сказал это так, будто ожидал что-то подобное.
— Да, порой, но я не спятил. Честно… я знаю, что голоса рождаются не у меня в голове, — произнёс я, и чем дольше я говорил, тем безумнее это звучало. Наверняка я только закапывал себя глубже. Я задумался, что случится, если он подумает, будто я на самом деле сошёл с ума. Станет ли он спешить с узами, или просто убьёт меня во сне? Прежде, чем мы смогли закончить нашу беседу, вернулся Мистер Астон с двумя помощниками и рядом тяжёлых на вид бухгалтерских книг. Я был рад его вмешательству.
Следующий час был сбивающей с толку мешаниной чисел и бухгалтерии. Решив сотрудничать, Мистер Астон стал эталоном учтивости и услужливости. Компания моего отца закрылась несколько лет назад, но они работали более десяти лет после его смерти, выплачивая его долю прибыли банку. Граф ди'Камерон также был добропорядочным вкладчиком, когда речь шла о том, чтобы быть готовым к будущему. Когда Астон наконец всё сложил, сумма меня ошарашила. Я мгновенно понял, почему банк так не хотел отдавать мне средства.
— Стойте, не могли бы вы повторить ещё раз? — спросил я.
— Двадцать шесть тысяч четыреста двадцать три золотых марки в ликвидных активах, плюс шестипроцентная доля в Королевском Банке Лосайона, — покорно повторил Астон. — После чего вам также следует принять во внимание свои земельные активы, горнодобывающие операции в южных Элентирах, медные шахты и шерстяное производство в Гододдине…
— Шерстяное производство?
— Расположенный там торговый концерн, покупающий и продающий шерсть — предположительно, ваш отец вложился в них из-за высоких цен на шерсть здесь, в Лосайоне. Значительная часть грузов, которые перевозила другая его компания, состояла из шерсти. После коллапса власти в Гододдине, производство прекратило поставки в Лосайон, из-за чего Трайгард Экспортс начала медленно угасать. Хотя две нации больше не вовлечены в активную торговлю друг с другом, его доля в производстве шерсти никуда не делась. У меня нет свежих данных, но Банк Гододдина всё ещё должен вести учёт его доходов в той стране, какими бы они ни были.
Вопреки хаосу, гражданской войне и восстанию, банк всё ещё продолжал работать? Полагаю, банки не очень интересуются вопросами власти и религии… бизнес идёт своим чередом. Мой разум ещё не оправился от шока, вызванного его словами:
— Что именно означает шестипроцентная доля в Банке Лосайона? Это процент, выплачиваемый мне с моих финансовых резервов?
