— Ладно, ладно… я постою первую смену. Разбужу вас двоих после полуночи, — быстро проговорил я. Я хотел предотвратить начало очередной войны между ними.
Они выбрали себе места на противоположных сторонах нашего походного костерка, и вскоре оба лежали неподвижно, спиной к огню. Мы с Марком какое-то время поболтали, в основном — о прежних деньках, но приходилось вести себя тихо, чтобы не беспокоить наших спящих спутников. В конце концов мы перестали разговаривать, и молча сидели по разные стороны от огня. Это оставило мне много времени на размышления.
У меня уже была идея насчёт того, как справиться с возможными ворами, если таковые объявятся. Но я не был уверен, насколько хорошо это сработает. Я воспользовался этой возможностью, чтобы поработать над этой идеей, и спланировать слова, которые я использую, когда, или если, придёт время.
Время текло медленно, и вскоре у меня кончились предметы для размышления. Я встал, и несколько раз обошёл лагерь, чтобы сбросить с себя сон. Шагая, я собирал камешки с каменистой земли рядом с нашим лагерем. Они понадобятся мне позже, если мы всё же попадём в засаду. Я определённо стал клевать носом. В конце концов луна взошла до точки, которая сказала мне, что мой срок истёк, так что я пошёл сначала разбудить Пенни.
Я мягко потряс её за плечо:
— Вставай, спящая красавица.
Её глаза медленно открылись в тусклом свете:
— Морт?
— Это я, — тихо сказал я.
— Прости меня. Я злилась на себя, а не на тебя. Мне не следовало так на тебя огрызаться.
— Не волнуйся. Ты была под сильной нагрузкой, — сказал я ей.
— Я просто хочу научиться быстро. У нас мало времени.
Я знал, на что она ссылалась:
— Ага. Только не превращай оставшееся нам время в сплошное несчастье для себя.
— Я смогу, Морт, это не впустую потраченное время, — сосредоточенно сказала она.
— Я знаю, но нам всё равно осталось лишь несколько месяцев, — поспешно ответил я, возможно чуток чересчур поспешно.
— А ещё это что должно означать? — с подозрением спросила она.
Я бы подумал, что это было очевидно. Я никогда не понимал, почему женщины всегда искали какой-то глубинный смысл в простых утверждениях.
— Это означает, что я понимаю. Просто то, чему ты пытаешься научиться — непростое дело. Тебе не следует перенапрягаться.
— Ты думаешь, что мне нужно просто сдаться? — спросила она с нотками гнева в голосе.
Как она перешла от извинений к рассвирепению?
— Я этого не говорил, Пенни… — начал я, пытаясь выдерживать благоразумный тон.
Она встала со своей скатки плавным, текучим движением. Её скорость была настолько велика, что она чуть не споткнулась, шагнув прочь. Это делу не помогло.
— Вот твоя постель. Я не думаю, что этот разговор куда-нибудь приведёт, — выплюнула она.
Отвечать я не потрудился. Я почти не сомневался, что её искажённое самоощущение превратит любые мои слова в очередной вызов её компетентности. Я посмотрел, как она пошла будить Сайхана, прежде чем лёг. У меня было неприятное ощущение, что сон ещё долго не будет ко мне идти. «Упрямая девчонка», — подумал я про себя.
Мне действительно далеко не сразу удалось заснуть, и как только это произошло, Сайхан стал расталкивать меня.
— Что? — промямлил я.
— Утро. Пора в дорогу, — сказал он мне.
Это казалось невозможным, но светлеющее небо подтвердило его слова. Если у утра когда-либо был сообщник, то им был Сайхан. Эти двое определённо сговорились, чтобы лишить меня сна. Я встал, и стал укладывать наши вещи. Я был ни чуточки не сварлив. Честно.
Пенни варила на углях нашего костра милый, горячий котелок каши. Первая проба поведала мне, что кое-кто забыл взять сахар и специи. Я не стал упоминать ей об этом. После вчерашнего я сомневался, что это улучшит ей настроение.
— Как каша? — спросила она. Было неясно, обращалась ли она ко мне, или вообще ко всем.
— Сойдёт, — ответил Марк.
— Едал и хуже… один раз, — сказал Сайхан.
— Простите, я забыла взять приправы, — извиняющимся тоном сказала она.
— Неплохо. Мне вообще-то понравилась, — сказал я, надеясь поднять ей настроение.
— Спасибо за сарказм — и так плохо, а ты ещё тут умничаешь, — сказала она, зыркнув на меня.
От шока у меня отпала челюсть. Я правда не пытался быть язвительным. Я посмотрел на Марка, ища поддержки — ясно же было, что меня обвиняли несправедливо. Он лишь разочарованно покачал головой, глядя на меня. Сайхан тихо посмеивался себе под нос. «Хоть у кого-то хорошее настроение», — кисло подумал я.
Марк предложил помочь мне помыть тарелки, когда мы поели. Поскольку поблизости не было ручья, нам пришлось использовать песок из близлежащего сухого оврага.
— Ты ведь ни слова не услышал из того, что я вчера тебе сказал, так?
— Я не думал, что всё настолько плохо, — соврал я. — В любом случае, не было смысла в жестоких словах.
— Неверно, — заявил он.
— Так что, мне нужно было оскорбить еду? Как это сделал Сайхан? — спросил я. Теперь, вспоминая случившееся, я осознал, что она вообще-то извинилась после того, как он это сказал.
