— Нет, она уже зла на тебя. Тебе надо было придерживаться нейтрального ответа, как это сделал я. Я не думаю, что ты сможешь провернуть что-то вроде того, что сказал он.
— Ну, если быть подонком — значит быть настоящим мужиком, то очень жаль… я бы предпочёл быть… — сказал я, и замолк. Я не мог найти хорошего окончания для этой фразы.
Марк был слишком быстрым, чтобы упустить такую возможность:
— Эй, не надо так на меня смотреть! То, что я присоединился к духовенству, не значит, что мне нравятся мужчины! — сказал он, засмеявшись.
Я начал было отвечать чем-то ужасно остроумным и хитрым, но обстоятельства меня спасли. Хотя хорошими они не были. Я остановился, и закрыл глаза, чтобы лучше сосредоточиться. Я ощущал нескольких человек вдалеке, на самой границе моей дальности. Когда мы уезжали из Уошбрука, я мог ощущать вещи почти в миле от себя, если прилагал усилия к тому, чтобы унять свои мысли. Теперь я обнаружил, что полмили — лучшее, на что я способен.
— Эй, не надо так! — сказал Марк. — … Морт?
— Секундочку, там что-то есть, — сказал я, подняв ладонь. Я тщился растянуть свои ощущения дальше, но это было бесполезно. Фигуры, быть может пять или шесть, направлялись всё дальше, пока я больше не мог их определять. Я открыл глаза, и посмотрел на своего друга.
— Ну? В чём дело? — спросил он.
— На дороге были люди, где-то полмили в том направлении, — указал я туда, куда мы собирались ехать.
— Другие путники… или кто-то, ожидающий нас?
— Не могу знать. Пойдём, скажем остальным, — ответил я.
Сайхан и Пенни вели учебный бой, когда мы вернулись. На этот раз Пенни была более осторожной, но результаты были те же самые. Как бы быстро она ни двигалась и била, она не могла коснуться старого воина. Однако возможности бросить себя она ему не давала.
— Вы, возможно, захотите сберечь силы, — сказал я им.
— Ты что-то почуял? — спросил Сайхан, когда они разошлись.
Я объяснил, что я обнаружил.
— Может быть, это другие путники, — сказал я, закончив.
— Может быть, — ответил он, начав проверять своё оружие. — Но мы будем действовать, исходя из предположения, что впереди нас ждёт засада.
— Может, мы смогли бы уйти с дороги… обойти эту часть стороной, — предложила Пенни.
— Это непрактично, — отозвался Марк. — Я много раз ездил по этой дороге. Ландшафт тут сужается. Если мы попытаемся пойти в обход, то придётся сделать крюк на несколько дней, — сказал он, указав на холмы, круто возвышавшиеся впереди. — Я даже не уверен, как потом вернуться на дорогу.
— Всё лучше, чем умереть, — сказал Сайхан. — Я знаю глухомань к северу. Если обойдём северные холмы, то выйдем в глубокое ущелье. Придётся пройти по нему десять миль, прежде чем мы сможем его покинуть, но это выполнимо. Время у нас есть.
— Я не думал, что ты — из тех, кто бежит от драки, — заметил я.
— Тогда ты меня не знаешь, — прямо заявил он. — Я сражаюсь лишь тогда, когда результат — в мою пользу, или когда нет другого выбора. Выбор у нас пока есть.
— Я предпочёл бы остаться на дороге, — сказал я, спокойно вперившись в него взглядом.
— Я не думаю, что ты меня слушал, — ответил он, посмотрев мне в глаза.
— Я отлично тебя слышал. Я поеду по дороге. Если хочешь выбрать другой путь — скатертью дорога.
Напряжение в воздухе было почти вещественным.
— Ты плохо кончишь, мальчик, и весьма вероятно — навредишь многим хорошим людям по пути к своей кончине.
Я повернулся к нему спиной, и направился к своей лошади. Оглянувшись через плечо, я ответил:
— Мне уже обещали плохую смерть, но моя с ней встреча назначена не на сегодня, — сказал я, ловя взгляд Пенни. Единственный хороший момент в знании времени своей смерти… заключается в том, что можно быть очень уверенным, когда смерть к тебе не придёт.
Пенни снова заговорила:
— В этом он прав, сегодня мы не умрём.
— Одно из твоих видений? — спросил Сайхан. Его вопрос стал для меня неожиданностью — я и не знал, что она уже так много рассказала ему о себе.
— Да.
— Это превосходно, но мне плевать, когда умрёте вы двое. Меня больше заботит моя собственная смерть. Готов поспорить, в твоём видении не было ничего про меня, — ответил он.
— Я тебя тогда не знала… — неуверенно ответила Пенни. — Он прав, Морт — возможно, мы подвергаем их опасности, основываясь на видении, которое только про нас двоих.
Её стремительная смена позиции меня задела. Несколько дней назад она думала, что я сходил с ума, но всё равно последовала бы за мной по этой дороге без колебаний. Теперь я, предположительно, «исцелился», и она была моей Анас'Меридум, но её теперь больше беспокоило «его» мнение, а не моё. Может, я вёл себя иррационально, но я никак не мог отделаться от этого чувства.
— Вот, что я вам скажу, — сказал я. — Поскольку я точно выживу, то поеду один. Я вернусь за вами, девочки, когда удостоверюсь, что там всё безопасно, — заявил я. Да, глупо было такое говорить, но двое из числа моих спутников начинали меня серьёзно раздражать.
— Если ты удалишься более чем на пару сотен ярдов от Пенелопы, или около того, то вы умрёте от натяжения ваших уз, — ответил Сайхан.
