— Не более тридцати солдат, возможно — ближе к сотни, если считать его крестьян-призывников, — отозвался Дориан. — Но я не особо с ним знаком. Это всё основано исключительно на том, что мне рассказал мой отец несколько лет назад.
— У него нет замка, если я правильно помню… верно?
— Это скорее укреплённая усадьба. Там нет места для его людей, если его осадят, хотя она не выстоит ни перед каким организованным нападением, — вставил Маркус.
Я немного подумал. Замок Камерон был почти такого же размера, как Замок Ланкастер, несмотря на более скромные размеры моих земель. Армии Гододдина придётся пройти через мои земли, прежде чем достигнуть Ланкастера.
— Я думаю, нам следует подумать о том, чтобы использовать этот замок в качества нашего первого рубежа. Если мы потерпим поражение здесь, то сможем отступить к Ланкастеру. Будет глупо со стороны врага пройти мимо, оставив нас в тылу.
Сайхан заговорил:
— У них буду силы гораздо многочисленные, чем наши. Если они нападут на здесь, то нас скорее всего окружат, и успешное отступление вряд ли будет возможно.
— Если мы сразу же отступим к Ланкастеру, Джеймс не выдержит — слишком много людей нужно будет кормить и укрыть. Враг получит великолепную военную базу, и Ланкастер всё равно окружат. Если они осадят нас там, то в совокупности наших солдат и гражданских легко будет взять на измор, — ответил я.
Глаза здоровяка на миг сфокусировались на мне. Я подозревал, что до этого момента он видел меня не более чем упрямым крестьянином, которого внезапно забросило в политику. Я на самом деле не мог его винить — у него не было доказательств обратного.
— Это так, но в любом случае нас ждёт сокрушительное поражение. Разница лишь во времени и месте. В одном случае мы умрём не так быстро, поскольку он изолирует нас от наших союзников, в другом — он сможет взять нас измором гораздо быстрее.
— Как думаете, сколько людей сможет выставить Вендраккас? — спросил я.
Маркус и Дориан пожали плечами, но Сайхан снова отозвался:
— Если судить по истории, то более десяти тысяч. В последней войне между Лосайоном и Гододдином Король Ге́ллерон вёл на нас более двадцати тысяч.
— Но Лосайон ведь победил в той войне?
Маркус ответил первым:
— Едва-едва — они пробили и прожгли себе дорогу почти до столицы, прежде чем их остановили.
Я плохо слушал на наших уроках истории, когда мы были моложе, и теперь сожалел об этом:
— Эта война была более ста лет назад. А что с Ланкастером тогда было?
— Если коротко, — ответил Марк, — то мой прапрапрадед потратил следующие двадцать лет, заново отстраивая Ланкастер, а на Камерон ушло ещё больше времени.
— Какое бы удовольствие я ни получал от перестройки этого замка, мысль о восстановлении целого графства ещё менее приятна, — подумал я вслух.
— У тебя правда нет выбора, — прямо заявил Сайхан. — В твоём графстве всё равно немного народу. Тебе следует увести людей, и присоединиться к войскам короля.
— И потерять всё? Просто отдать им? — спросил я.
— Не всё — вы сохраните свои жизни. Если останетесь, то тебя здесь не будет для восстановления, и твоих людей — тоже, — парировал он.
— Есть и третий вариант, — сказала Пенни. Это были её первые слова, и все взгляды обратились к ней. — Ты можешь сдаться. Оказать формальное сопротивление и сдаться, когда он окружит замок. Если нам повезёт, Вендраккас может оставить твои земли, и продолжить свою кампанию.
Это подняло волну возмущения, все начали возражать одновременно.
— Я не предлагаю это сделать! — ей пришлось кричать, чтобы её услышали. — Я просто подумала, что мы должны ясно представлять все наши варианты, даже если некоторые из них неприятны.
— Тут она права, — добавил Сайхан, и она бросила на него благодарный взгляд. От выражения её лица у меня сжалось в груди.
— Я не желаю рассматривать это как вариант, — настоял я. — Я скорее умру, — произнёс я, глядя Пенни в глаза. Мы почти два дня уже не смотрели друг на друга прямо, и я гадал, что же обнаружу.
Она не показала никаких признаков того, что волновалась за меня, вместо этого я увидел ясно написанное у неё на лице отвращение:
— А что женщины и дети, какой у них выбор? Они тоже умрут за твою честь?
Я почувствовал, как краснеет моё лицо:
— Я думал, мы пошлём их Ланкастеру. Мы могли бы разместить его войска здесь, а там сосредоточить его гражданских.
Я увидел, как расширились её ноздри, когда она задышала чаще:
— И сколько вдов ты создашь, прежде чем удовлетворишься? — бросила она мне обвинение.
Я вышел из себя:
— Я знаю по крайней мере одну женщину, которая не будет вдовой! — встал я, крича на неё через стол. Я не думаю, что я когда-либо прежде так злился.
— Я скорее умру, чем буду твоей вдовой! — заорала Пенни, резко встав, опрокидывая свой стул. Она подалась вперёд, ко мне, вцепившись руками в стол.
— Ты и умрёшь, если не разорвёшь эти возмутительные узы!
— Я скорее сама тебя забью до смерти! Тогда мы оба будем свободны! — закричала она, сжимая дерево так крепко, что столешница отломилась у неё в руках. На миг мне показалось, что она готова была привести свою угрозу в исполнение прямо на месте.
