— Проклятье, успокойтесь! — сказал мой отец. — Вы двое дерётесь как кошка с собакой. Мы здесь для того, чтобы принимать решения, а не ссориться, — упрекнул он нас. Посмотрев на сидевших за столом, я увидел, что в этом все были с ним согласны, хотя никто другой не хотел вмешиваться в нашу ссору.
Я сделал глубокий вдох:
— Ладно. Ты прав. Давайте сделаем перерыв. Мы возобновим совещание после того, как некоторые из нас получат возможность остыть, — бросил я на Пенни строгий взгляд.
— Перерыв, наверное, был бы кстати, — сказал Джо, с облегчением от того, что напряжение начало спадать.
— Для нас — возможно, — сказал мой отец, — а этим двум нужно разрешить свои разногласия… наедине.
— Постойте-ка, мне нечего сказать… — начал я, но Пенни меня перебила.
— Ещё как нечего, трус проклятый! Ты скорее подвергнешь опасности жизни семей, чем рационально подойдёшь к чему-то, — объявила она.
— Вынужден согласиться с Ройсом, — сказал Маркус, встав и оглядев всех остальных. — Я думаю, что этим двум нужно провести какое-то время наедине. Когда они разберутся между собой, мы сможем обсудить всё остальное.
Все быстро согласились. Был быстро достигнут консенсус: мы с Пенни будем вынуждены провести следующий час наедине. Они заставили нас вернуться в мои покои.
— Если кто-то из вас выйдет оттуда всё ещё споря, мы запрём вас обоих, пока вы не образумитесь, — добавил мой отец.
— Да что это за глупая идея такая? — сказал я, пока они загоняли нас в дверь.
— Твоей матери, дурень. Я поговорил с ней вчера вечером, и она подала эту мысль, — прорычал мне в ответ Ройс.
Я ему поверил: у себя в голове я вполне мог вообразить, как она говорит что-то подобное. Он захлопнул дверь у меня перед носом прежде, чем я смог ответить.
Оказавшись взаперти, я огляделся — Пенни стояла на другой стороне комнаты, повернувшись ко мне спиной. На меня нашло тёмное ощущение дурного предчувствия. Было вполне возможно, что я не выберусь живым. Возможно, это было чересчур драматично с моей стороны, но именно так я себя и чувствовал. Я подошёл, и сел на диван. Я решил, что она, наверное, не нападёт на меня сразу, если я буду сидеть.
Следующие десять минут прошли в напряжённой тишине, прежде чем она заговорила:
— Это глупо. Нам следует просто сказать им, что мы помирились, чтобы они нас выпустили.
— По-моему, это хорошая идея, — искренне согласился я.
— Конечно же, ты так думаешь. Это же проще, чем на самом деле пытаться со мной поговорить, так ведь? — с горечью сказала она.
— Это было бы проще, если бы ты не была всё время такой разгневанной, — бросил я в ответ.
— Это неправда. Это ты сломался по дороге домой. Ты даже не дал мне шанса. Просто взял, и отсёк меня… бросив в меня это глупое кольцо! — ответила она.
— Я никогда не лгал тебе, Пенни. Как бы ты отреагировала?
— Уж получше твоего… в жизни всякое бывает, Мордэкай, и людям нужно как-то разбираться. Ты даже не пытался? Думаешь, люди идеальны, вроде тех, что в сказках, которые ты раньше читал? — осведомилась она. Я чувствовал грядущий монолог. «Ей всегда нравилось слушать свой собственный голос», — зло подумал я про себя.
— Я не настолько наивен, Пенелопа. Я просто ожидал от тебя честности. Неужели это так много?
— И что бы ты сделал, если бы я всё тебе рассказала? Какой ещё выбор ты мог бы сделать? Это — просто оправдание. Ситуация была дерьмовая, но ты хочешь свалить вину на кого-то другого. Я не стану твоей козой отпущения, — всё ещё злилась она, но, по крайней мере, уже больше не кричала.
— Тогда я хотя бы имел выбор, настоящий выбор. Выбор, основанный на фактах, а не на скормленных мне как ребёнку с ложечки сведений, которые ты считала для меня полезными, — парировал я.
— А что ещё ты мог бы выбрать? Ты думаешь, что волшебники тысячу лет ошибались? Ты бы рискнул безумием, лишь из-за своей упрямой гордости? — язвительно ответила она.
— Может, и рискнул бы. Я всё ещё не верю, что я сходил с ума. Если бы у меня было немного больше времени, я, возможно, смог бы в этом разобраться, — искренне сказал я.
— Не разобрался бы, Морт. Уже тысячу лет никто не разбирался. Сайхан рассказал мне про Раскол. Волшебники того времени были величайшими в мире, и они это выбрали! Ты позволяешь страху затмить свой разум, — сказала она, шагнув ближе — теперь нас разделяло лишь несколько футов. — Признай это! Твоя настоящая причина не в том, что ты считаешь узы несправедливыми, а в том, что ты не хочешь, чтобы я умерла вместе с тобой.
— Нет! — резко сказал я, но затем поправился. — Да, и нет — я не хочу, чтобы ты умерла, но я думаю, что тут есть нечто большее, чем мы осознаём. То, что все о чём-то говорят, не делает это истинным. Я знаю, что я чувствовал! Я не сходил с ума. Мне нужно было приспособиться.
— Ты, зазнавшийся… глупый… осёл, — тихо ответила она. — Сайхан был прав насчёт тебя.
Это меня проняло. Я только подумал, что с ней можно поговорить разумно, как она втянула его. Ревность демоном подняла во мне свою голову:
— Так твой бойфренд сказал тебе, что я спятил, и ты скорее поверишь ему, чем доверишься мне?!
