На следующий день я вернулся к работе над моими новыми взрывными чарами. Поскольку идея моего отца сработала настолько хорошо, я решил и дальше пользоваться железом для всех своих будущих экспериментов. Я использовал несколько кусков, чтобы поточнее прочувствовать, сколько силы можно было влить в определённый объём железа, не рискуя преждевременным взрывом. Перед каждым тестом я тщательно защищал уши.
Точно определив количество энергии, которое я мог использовать, я перешёл ко второй задаче — к поиску способа инициировать взрыв издалека. Я легко мог это делать лично, если кусок железа был в пределах примерно пятисот ярдов от меня, но для того, чтобы наш план сработал, их нужно будет использовать на гораздо более дальних расстояниях. Самоцвет, который Сайхан использовал во время моего ритуала связывания, дал мне необходимую идею.
Концепция была проста: я включу самоцвет в первичные чары, удерживающие энергию в железе. Впоследствии я, предположительно, смогу его извлечь, и детонировать железо, расколов камень. Настоящей проблемой было то, что самоцветов не хватало — в самом деле, у меня не было ни одного, кроме вставленного в обручальное кольцо Пенелопы алмаза. У меня было такое ощущение, что она будет не очень рада мысли о том, чтобы я его раздробил для тестирования моего нового заклинания. Да и алмазы в любом случае известны не тем, что их легко уничтожить.
В конце концов я выбрал стеклянные бусины. Насколько я мог судить, не было причин, по которым активирующий камень на самом деле должен был являться «драгоценным». Он просто должен был являться чем-то достаточно прочным, чтобы не сломаться случайно, и достаточно хрупким, чтобы легко дробиться.
Что странно, стеклянные бусы было найти почти так же трудно, как драгоценные камни. В Уошбруке уже несколько десятилетий не было стеклодува. Городок довольствовался деревянными ставнями на окнах и самодельными глиняными изделиями в качестве столовой посуды. После бесплодных поисков и опроса различных горожан, я сдался, и вернулся в замок, чтобы пообедать.
Пенни изучала меня взглядом, пока мы ели.
— Ты кажешься сильно задумчивым, — заметила она.
Я осознал, что молчал большую часть трапезы:
— Прости. Я просто пытался решить одну из проблем с новым заклинанием.
— Возможно, тебе следует поделиться своими идеями со мной. Позволь мне их выслушать. К тому же, я хотела бы знать, о чём ты думаешь, до того, как ты себя убьёшь по неосторожности, — сказала она. Меня никогда не перестаёт удивлять, насколько сильна её вера в моё магическое экспериментирование.
У Пенни был живой ум, и она быстро поняла мою проблему:
— Так тебе просто нужны стеклянные бусы?
Я утвердительно кивнул.
— А это обязательно должны быть бусы? Как насчёт поддельных драгоценных камней, ну, знаешь… гранёного стекла? — предложила она.
— Это сгодится не хуже, — ответил я, — но я тут пока особо никаких драгоценностей не видел. А ты?
— Нет, но они есть в Замке Ланкастер, — напомнила она мне.
Я чувствовал себя слегка тупым:
— Где?
— Канделябр в солнечной комнате — в мои обязанности раньше входило чистить его от пыли раз в неделю, на это всегда уходила целая вечность, — сказала она. Солнечная комната была гостиной на одном из верхних этажей, именно там у меня и был мой первый злосчастный разговор с Дэвоном Трэмонтом. Я никогда особо не обращал внимание на тамошнюю обстановку.
— Ты думаешь, герцогиня с ним расстанется?
— Она уже дала тебе всех работоспособных мужчин в её владениях… во время сбора урожая — я думаю, канделябр будет не слишком большой ценой, — сказала она мне.
— Мне не хочется её просить, — неуверенно сказал я.
— Я это сделаю. Могу съездить туда после обеда, — предложила она. — Я уже не первый день сижу тут взаперти, бездельничая. Начинаю чувствовать себя бесполезной.
— Ты не можешь, — напомнил я ей. — Если только я не поеду вместе с тобой, а мне сегодня ещё нужно поработать над другими вещами.
— Почему нет? — ответила она, прежде чем вспомнить о наших узах. Она бросила печальный взгляд на меч, который носила: — Никогда не думала, что это будет настолько неудобно.
— Да кто бы отказался всю оставшуюся жизнь проводить в моём присутствии двадцать четыре часа в сутки? — с сарказмом сказал я.
— Дело не в этом, — сказала она. — Просто странно не иметь возможности перемещаться самой по себе. Полагаю, тебе просто придётся сообщить с посыльным.
Это напомнило мне, что я всё ещё не завёл никаких регулярных посыльных. Единственные люди, которые были мне доступны — горожане, те немногие из них, кто не был вовлечён в подготовку фундамента для дамбы. Казалось, что я был обречён навеки испытывать недостаток в рабочих руках.
— Дориан справится с этим. Всё равно от него это придёт почти так же хорошо, как от меня.
