Она положила рог по правую руку от Уннтора, рядом с Сигмаром. Ее отец бросил на нее короткий взгляд и почти неуловимо кивнул –
У сидевшего рядом Сигмара не сходила с лица улыбка. На первый взгляд он казался счастливым соратником вождя, но Хельга знала, что это не так: в глазах его улыбки не было.
«Значит, игра еще идет – и, думаю, правила пишутся, нарушаются и переписываются по ходу дела».
Она почувствовала, как сзади прошла Хильдигуннюр, и чем ближе она подходила к мужу, тем тише становились мужчины.
– В этом доме вы возденете кружки к трону Всеотца, – провозгласила она.
– В этом доме мы возденем кружки, – ответили мужчины, все как один. От тембра их голосов по спине сидевшей в тени Хельги побежали мурашки, ощущение было не совсем неприятным.
Дойдя до конца стола, Хильдигуннюр тщательно отмерила пива в рог Уннтора. Он подождал, затем сделал жест в сторону гостей, и Агла, Йорунн и Руна, слаженно двигаясь, вышли вперед с ковшами в руках и принялись точными, аккуратными движениями наполнять кружки. Когда последний сосуд был полон, они отошли назад.
Уннтор поднял рог, и спустя мгновение мужчины ответили тем же.
– Пейте разумно, пейте медленно, – провозгласил Уннтор, – ведь сегодня мы говорим с богами.
Следом за ним мужчины отпили ароматного пива. По тому, как они щурились или поводили плечами, Хельга поняла, что варево ее матери согревает их изнутри.
– Что ж, Сигмар. Расскажи нам о Фрейре, ведь мы хотим богатого урожая.
– Как луна восходит над восточным морем…
Он легко вошел в скальдический ритм, рассказывая старую историю о боге плодородия, хромом крестьянине и его пышногрудой дочери. Мужчины сидели и вежливо слушали, иногда поглядывая на вождя во главе стола. На женщин никто не смотрел.
Но Хельга заметила, как одна из них – Руна – тихо выскользнула через заднюю дверь. Следом вышла Агла, потом Тири и Хильдигуннюр. Когда дом покинула и Гита, Хельга заторопилась следом.
Снаружи освещали небо последние лучи солнца. Перед закатом свет особенный, подумалось Хельге. Это последняя на долгое время возможность ясно разглядеть что-либо. От холодка в тени дома у нее встали дыбом волосы на затылке, но она не обратила на это внимания и пошла следом за женщинами, которые тесной толпой направились к большому камню.
Они не стали ее дожидаться, и, когда она подошла, разговор уже начался.
– …но решение должно быть принято, – закончила Хильдигуннюр. Остальные женщины сдвинулись ближе к ней и смотрели на Тири, стоявшую перед ними, как могла бы, в понимании Хельги, стоять нищенка перед придворными королевы.
Воцарилось молчание.
Хильдигуннюр сказала:
– Ты ведь это понимаешь?
Чтобы не выглядеть здесь чужой, Хельга протиснулась в круг, примкнув к остальным, но не приближаясь к Агле и своей матери.
Тири посмотрела на Хильдигуннюр.
– Конечно, понимаю.
– И?
Тири и старая женщина схлестнулись взглядами.
– Твой сын был убит под твоей крышей.
Настал черед Хильдигуннюр проглатывать тишину.
Лицо Тири, казалось, было высечено из цельного утеса.
– А теперь… – мгновение повисло в воздухе между ними, – теперь ты ждешь, чтобы я…
Здесь, в меркнущих лучах, было теплее, но волосы у Хельги все равно стояли дыбом. Никто не осмеливался вздохнуть.
– Четыре, – наконец твердо сказала Тири.
Хильдигуннюр резко выдохнула. Возможно, это даже был придушенный смех.
– За каждого.
Краем глаза Хельга заметила, как поднялись брови ее матери:
– Четыре? Ты, должно быть…
– Мы обе знаем, что мальчик не мог этого сделать, – сказала Тири. – Ты знаешь, потому что ты умна, а я – потому что я его мать. Но если ты хочешь, чтобы я отдала единственного сына, потеряв единственную любовь, то с радостью отдашь мне за каждого цену четверых мужчин.
– Двоих. – В голосе Хильдигуннюр было столько же тепла, сколько в бьющихся друг о друга камнях.
Тири улыбнулась:
– Смешно, – сказала она. – Я думала, честь семьи с Речного хутора стоит дороже. Как думаешь, во что превратится ваша торговля, когда всплывет эта история?
– Какая еще история? – рявкнула Хильдигуннюр.
– Я еще не решила, – мило сказала Тири. – Если вы говорите, что боги хотят забрать жизнь моего мальчика, так тому и быть. Но я придумаю что-нибудь восхитительное, что-то такое, о чем торговки будут болтать везде, куда бы их не занесло. А когда это случится?.. – Тири посмотрела в глаза Хильдигуннюр, и Хельга вдруг прекрасно поняла, как эта женщина могла выстоять против своего мужа-великана. – Они будут просить вдвое за твои покупки и давать полцены за то, что ты продаешь. Люди станут шептаться у тебя за спиной и перестанут приходить за советом, и имя твоего мужа смешают с грязью. И это, по-твоему, стоит мешка золота?
«Две кошки, одна против другой. Вот-вот покажутся когти».
Глаза Хильдигуннюр сузились. Она сделала глубокий вдох, потом еще один.
– Четыре за Бьёрна. Две за Вёлунда.
