Она ждала, что внутри неё что—то произойдёт, что она почувствует трепет крыльев бабочек внизу живота или острую боль желания где—то там же, но ничего этого не было.
Он встал с дивана, подошёл к ней и опустился на одно колено. Он положил ладонь на её ногу, так как её руки были заняты ребёнком.
— Я никогда не переставал любить тебя, Джилл. Возвращайся со мной обратно в Нью—Йорк. Умоляю.
Она бы хотела, чтобы здесь была Сэнди с видеокамерой. Больше года она мечтала об этом самом моменте, о том, как Томас будет умолять её вернуться. В её мечтах они обнимались и плакали, прежде чем он нёс её в церковь, где они наконец становились мужем и женой. Несмотря на то, что он сделал, она всё ещё испытывала к нему чувства, что—то вроде любви к брату. Впервые за много месяцев она не сомневалась, что поступила правильно, когда уехала в Калифорнию.
Она улыбнулась; ничего не смогла с этим поделать.
Впервые в жизни она делала всё, о чём мечтала. Она владела своим собственным журналом. У неё был ребёнок, её собственный сын. Ей нравилась её квартира, и она не сомневалась, что будет хорошей мамой для Райана. Несмотря на ожог от любви, она снова раскрылась и никогда не пожалеет о времени, проведённом с Дерреком. Впервые в жизни она чувствовала, что может сама принимать решения, не спрашивая перед этим мнение своих друзей и семьи. Она не только использовала свои инстинкты, она следовала за своими мечтами, и это было приятно.
Томас, должно быть, принял улыбку на её лице за положительный знак, потому что его глаза засияли надеждой.
— Помнишь дом, о котором я рассказывал, который выбрал для нас двоих?
Она кивнула.
— Я купил его. Подожди, пока увидишь, что я сделал с кабинетом. Он весь твой. Ты можешь нанять няню и писать статьи для своего журнальчика, если у тебя есть время. Что более важно, я хочу, чтобы ты дополнила книгу, которую пишу я. Я включу твоё имя в список благодарностей.
Ей потребовались все силы, чтобы не закатить глаза и не застонать.
— В этот раз всё будет по—другому, Джилл. Просто дай мне шанс.
Она подняла Райана, чтобы его увидел Томас.
— Теперь это моя жизнь, Томас. Посмотри на него. Посмотри на него поближе. Он моя жизнь, моя любовь, моё всё.
Томас вздохнул.
— Знаешь, это неправильно, чтобы ребёнка так душили любовью.
— Я знаю, но ничего не могу с этим поделать, — она снова улыбнулась. — Посмотри на него. Он неотразим, ты так не думаешь?
Томас снова посмотрел на него долгим взглядом и почесал затылок.
—— Хочешь ещё раз его подержать? Он теперь одет.
— Я откажусь. Спасибо.
Её улыбка расширилась, потому что она точно знала, что он скажет.
— Я никогда не смогу жить с мужчиной, который не любит Райана так же сильно, как я.
— Я уверен, что спустя время пришёл бы к тому чувству, которое ты испытываешь к этому ребёнку.
— Я уверена, что не пришёл бы, но не по этой причине я откажусь от твоего предложения. Я не люблю тебя, — она прижала Райана ближе к своей груди. — Вау, это невероятно.
— Что?
— Моя способность сидеть здесь, смотреть тебе в глаза и говорить со стопроцентной уверенностью, что я не люблю тебя. Это свобода, Томас, ох, какая свобода!
Томас поднялся на ноги и поправил свой галстук.
— Думаю, мне следует идти.
Она встала, и мгновение они просто стояли и смотрели друг на друга. Но затем ей в голову пришла идея. Она подняла подбородок, закрыла глаза и сморщилась.
— Что ты делаешь, Джилл?
— Поцелуй меня, — держа Райана одной рукой, пальцем свободной руки она постучала по своим губам.
— Быстро, Томас, пока не слишком поздно.
Он наклонился и поцеловал её. Он задержался надолго, но она мягко оттолкнула его.
— Ничего. Я не чувствую абсолютно ничего!
Покачав головой, Томас направился к двери.
— Мне жаль, — сказала она, следуя за ним по пятам. — Но я ценю то, что ты приехал сюда.
— Уверен, это так, — он открыл дверь, а затем повернулся обратно к ней. — Я буду завтра в суде. Твои мать и отец тоже будут. Твой отец прислал со мной двух своих лучших адвокатов. Когда мы закончим, твой сын будет под твоей полной опекой.
Значит, Томаса
— Как ты намеревался это сделать?
— Проще простого, на самом деле, — сказал он. — Это будет простое дело. Доверься мне.
— Ну, я не хочу задевать чьи—то чувства. Не нужно становиться гадким.
— Ты хочешь получить полную опеку над своим сыном или нет?
Она пожевала свою нижнюю губу.
— Ну, да, но...
— Просто оставь это мне, Джилл. Не забивай этим свою маленькую головку.
Игнорируя заявление о "маленькой головке", она вспомнила, почему он так действовал ей на нервы.
— Я просто прошу тебя и твоих друзей не разгоняться, — сказала она ему. — Я знаю, какими злобными могут быть папины адвокаты, как остервеневшие акулы. В этом нет необходимости.
— Я буду таким милым, что ты можешь передумать насчёт того, чтобы вернуться со мной домой.
— Пока, Томас. Увидимся в суде.
Глава 24
