— Прости. Всё кончено. Мы пытались, — дверь открылась, а затем захлопнулась за ним.
Мэгги вернулась на своё место за столом. Она закрыла свой блокнот и убрала его в чемоданчик.
— Мы бы хотели назначить дату, чтобы передать дело в суд, — сказал Томас.
— В этом нет необходимости, — сказала ему Мэгги. — Мистер Бэйлор готов подписать всё, что сегодня принесли нам мисс Гаррисон и её адвокаты. Вы победили.
***
Джилл чувствовала подступающую тошноту. Не так всё должно было обернуться.
— Если это как—то поможет, — произнёс отец Деррека, подходя к столу, — я бы хотел оставить это суду, — он протянул толстую папку. — Эти письма, в том числе электронные, мы собрали от сотен людей, которые могут подтвердить хороший характер нашего сына.
Джилл хотела объяснить отцу Деррека, что это не её вина, но не смогла найти слова, чтобы ослабить боль, которую уже причинил Томас.
Медиатор взяла документы у отца Деррека и положила из поверх своих файлов.
Томас взял договор, который тщательно подготовил, но прежде чем успел протянуть его Мэгги, Джилл вырвала договор и разорвала пополам.
— Что ты делаешь? — спросил Томас. — Не веди себя как ребёнок.
— Я хочу, чтобы суд знал, — сказала Джилл медиатору, игнорируя Томаса, — что Деррек Бэйлор хороший человек и чудесный отец. Каждый член его семьи принял меня в свою жизнь без осуждения и вопросов, — она повернулась к семье Деррека. — Я никогда не хотела этого, — она махнула рукой на Томаса. — Я понятия не имела, что мистер Флетчер и его адвокаты опустятся так низко. Мне очень жаль.
— Джилл! — произнёс её отец. — Не нужно извиняться за то, что ты хотела лучшего для своего сына... нашего внука.
— Ты ошибаешься, — сказала Джилл своему отцу. — И я ошибалась. Быть частью семьи Бэйлор, вот, что лучшее для Райана. Мой сын будет счастливчиком, если сможет называть своей такую сострадающую и любящую семью. Эти люди уже любят Райана так же сильно, как любят друг друга. Не знаю, чем я думала, когда пришла сюда, — по её щекам текли слёзы. — Я хочу, чтобы у Райана были поддержка и любовь обоих наших семей.
Она посмотрела на свою маму, которая, казалось, разрывалась между своей дочкой и собственным мужем. Отец Джилл встал, не желая принимать участие в её прочувствованной речи.
— По какой—то причине, — продолжала Джилл, — вмешалась судьба и привела этих любящих людей в мою жизнь и, что более важно, в жизнь Райана. Я просто надеюсь, что семья Деррека сможет простить меня за то, что я заставила их слушать эти неприятные и ненужные нападки, — она выпрямилась, а затем повернулась лицом обратно к Томасу. — Я бы хотела, чтобы ты и твои друзья—адвокаты сейчас же ушли.
Меньше десяти минут спустя, на улице рядом со зданием суда Бёрбэнк, где на Ист Олив не прекращалась пробка, Мэгги подошла к Джилл, останавливая её, прежде чем та зайдёт на парковку.
— Милая речь, — сказала Мэгги.
Джилл ответила натянутой, некомфортной улыбкой.
Мэгги потянулась в свою сумочку, достала диктофон и нажала кнопку проигрыша.
Джилл понятия не имела, что задумала Мэгги, но затем услышала голос Мэгги из динамика диктофона:
—
Джилл услышала на записи смех Деррека.
Послышались какие—то странные звуки на заднем плане, а затем снова голос Мэгги:
Мэгги нажала кнопку "выключить".