Поджидая подкрепление и информацию, не в силах справиться с растущим беспокойством, Воорт рассматривает особняк, словно это крепость, словно простой стук в дверь известит засевшего там врага о его присутствии и начале штурма. Дом похож на тысячи других особняков. Стены увиты плющом, окна защищены коваными решетками. Крыша в хорошем состоянии, а поскольку из окон не торчат короба кондиционеров, хозяин скорее всего установил единую систему кондиционирования.
Телефон Воорта звонит.
— Номер у них неразглашаемый,[97] но у провайдера «Веризон» нашлась компания, которая называется «Бэкстер груп».
— Проверьте в рекрутинговых фирмах. Вдруг кто-то слышал о «Бэкстер груп». Да, и когда тут кто-то появится?
— Придется подождать. В клубе здоровья в Гринич-Виллидж была стрельба. Три человека в классе аэробики. Несколько часов никто не освободится.
Воорт захлопывает телефон и переходит улицу. За многие годы он участвовал во множестве полицейских облав, и всегда чем ближе дверь, тем сильнее возбуждение.
«Нельзя идти туда в одиночку».
Воорт поднимается на крыльцо. Возле двери всего один звонок, и это значит, что дом принадлежит одной компании. Возле прорези для почты нет таблички с названием, зато по периметру окон первого этажа натянута серая лента электрической сигнализации. На стеклянной двери — яркая наклейка: рисунок с оскалившимся доберманом и надпись «Шерлок секьюрити. Это здание под наблюдением!».
Камера над дверью наведена на Воорта. Возможно, в доме кто-то наблюдает за ним, наблюдает за человеком, который просто стоит на крыльце и не звонит.
«Начнем», — решает Воорт, снова напоминая себе, что умнее всего сейчас — дождаться подкрепления, свидетелей. «Ты — часть команды», — всегда подчеркивали наставники — отец, капитан.
Но благоразумие отступает перед воспоминанием о теле Мичума в морге: обуглившееся, лишенное жизни.
Воорт не может остановить поднявшуюся в душе волну ярости.
«Если когда-нибудь чересчур рассердишься — прогуляйся, успокойся. Не входи, если не владеешь полностью эмоциями», — говорил отец.
Но Воорт не может оторвать палец от кнопки звонка.
— Что значит: «Похоже, Воорт пошел в тот дом один»? Ты не послал подкрепление? — В аэропорту Хартфорд — Спрингфилд детектив Микки Коннор говорит по телефону-автомату и не верит своим ушам. — Мне наплевать, да пусть в Гринич-Виллидж застрелили тысячу человек. Немедленно отправь туда кого-нибудь! — рявкает он на детектива, дежурящего на телефоне в Нью-Йорке. — И швыряет трубку на рычаг.
«Нам не следовало разделяться».
Микки поднимает подаренную Сил дорожную сумку от Кальвина Кляйна и пробивается через обычную для утреннего часа пик толпу (или то, что считается толпой за пределами Нью-Йорка) к стойке агентства по прокату автомобилей «Хёрц». Позади долгая бессонная ночь. Сначала рейс «Дельты» задержался в Сиэтле из-за сильного ветра. Потом — из-за первой задержки — он опоздал на пересадку в Солт-Лейк-Сити, и пришлось садиться на турбовинтовой самолет до Цинциннати. В Цинциннати оказалось, что рейс в шесть утра на Спрингфилд отменен из-за отказа оборудования.
«Интересно, жив ли еще Фрэнк Грин».
Теперь у стойки проката выясняется, что заказанного Микки заранее «шевроле» нет, поскольку он не явился за машиной вовремя, но взамен клерк-азиат предлагает более престижный новый «авалон». Через двадцать минут Микки уже едет по межштатному шоссе 91 на юг от Спрингфилда, а потом на запад по массачусетсской магистрали 20 — триста лет назад этим путем двигались британские поселенцы. Тогда здесь была простая проселочная дорога вместо двухрядного асфальтобетона. В то время праотцы Воорта патрулировали грязные улицы Нью-Йорка, а голодные предки Микки гнули спины на картофельном поле среди болот Ирландии.
Микки пытается звонить Воорту на сотовый. Нет ответа.
Он ракетой проносится по живописным беркширским деревушкам; столь привлекательные для путешествующих писателей, на него они навевают скуку. Микки ненавидит деревню. Это насекомые, грязь, плохой прием радио, аллергенная пыльца. Здесь нет театров. Рестораны закрываются рано. В деревне нельзя купить галстук от Армани.
— Да чем тут люди занимаются по вечерам? — бормочет он. — Наблюдают за полетами летучих мышей?
Мимо пролетают сосновые леса и закрытые на зиму летние лагеря, а Микки пытается поймать хоть какую-нибудь нью-йоркскую радиостанцию: рок, хип-хоп или хотя бы ток-шоу, но доступна только местная станция, передающая мелодии двадцатилетней давности.
Но раздражение только скрывает беспокойство. Он нарушил незыблемое правило работы полицейского: не оставлять напарника одного.
«Воорт не может судить здраво из-за Мичума, а там, где дело касается Джилл Таун, он вообще думает только членом».
