Конечно, Уэнделла уже нет, когда Воорт смотрит на дверной проем.
Это совершенно не удивительно.
Ливень барабанит громче, порывы ветра становятся еще мощнее. Такое впечатление, что буря никогда не кончится.
— Он ушел, Везунчик?
Двадцать минут спустя Мики Коннор говорит по телефону из кабинета Роберта Приста в Ривердейле, где Мики и Прист сидят запершись с тех пор, как Воорт уехал. Электричество отключилось во всем городе. На столе и компьютере мигают свечи. Дядюшка Скрудж знакомится с шефом компании «Эппл» Стивом Джобсом. Сидя за столом, Прист прихлебывает из стакана «Джонни Уокера». Он в подпитии, но следит за каждым словом Мики, пока тот говорит по сотовому.
— Такое впечатление, что он далеко не уйдет, Везунчик. И потом, ты вывел из строя двоих. Ты проделал потрясную работу.
Снаружи полицейские с фонариками патрулируют имение. Лучи фонариков с трудом пробивают пелену дождя.
— Из того, что ты говоришь, складывается впечатление, что он падал от слабости. Черт побери, найди его! И бьюсь об заклад, что для тебя все еще может кончиться хорошо. Никто и не подумал ехать туда. Один ты.
Были времена, когда у людей вроде Роберта Приста были собственные генераторы электроэнергии на случай отсутствия электричества в сети. Но времена, когда случались аварийные отключения электричества, прошли, и люди перестали покупать генераторы уже много лет назад.
— Удачи, Везунчик. — Мики отключается и говорит Присту: — Похоже, что вы никогда бы и не стали четвертой жертвой. Он был разозлен на своего бывшего директора колледжа в школе Натана Хейла. Но Воорт остановил его.
— Слава Богу, — произносит Прист.
— И похоже, Эйден Прайс сильно ранил его.
— Я вздохну с облегчением, когда его возьмут.
— И мы тоже. Ну и денек!
Последние двадцать минут Мики старается держать себя в руках, а Прист развлекается тем, что рассуждает о выгодах партнерства между корпорацией и школой. Он вливает в себя виски стакан за стаканом, но совсем не кажется опьяневшим, если не считать бесконечного монолога о спасении школ, вызывающих тревогу, о передаче в дар спортивного табло и гимнастического оборудования и о некоторых «очень богатых личностях, которых я знаю», имеющих большой вкус к филантропии.
— И все они просят только одного — повесить маленькую табличку со своим именем. И поскольку ребятам надо завтракать, так ли уж было бы сложно снабжать их питанием?
— Кажется, ваши друзья — большие шишки, — замечает Мики.
— Давайте посмотрим, — говорит Прист под барабанный бой дождя по крыше. — Правительство? Кто сейчас полагается на правительство? Оно тратит деньги направо и налево. Правительство не могло бы содержать даже ларек со сладостями.
— Ваша правда, сэр.
Еще два стаканчика шотландского виски, и Прист признался, что у него есть пара мыслей насчет внесения изменений в курс обучения. Некоторые подходы к преподаванию истории и искусства.
— Я вот что имею в виду, Мики. Можно вас так называть? Я не говорю о контроле, Мики. Только о вложениях. Учителей-то хватает, ну давайте посмотрим фактам в лицо. Если ты можешь делать дело, то делаешь его, если же нет, то становишься учителем.
— Но вложение должны иметь все, — указал Мики, думая о Воорте.
Вот тогда-то и позвонил Сантини, а потом Воорт, сообщив ему о том, что случилось в Риверсайд-парке, и поступили новые инструкции о снятии охраны с Приста. Полицейские нужны по всему городу, чтобы разобраться с проблемами отключения электричества. Уличное освещение неисправно. Аварии мешают движению на дорогах. Диспетчеров службы 911 одолевают звонками о грабеже в Южном Бронксе.
— Вы хотите сказать, что уходите? — спрашивает Прист.
Перемена в нем поразительна. Лекторская самоуверенность исчезла, и он кажется таким ранимым, что, несмотря на отвращение, Мики и впрямь где-то в глубине души ощущает каплю жалости к этому человеку.
Однако он по рации уведомляет Салливана, что надо сворачиваться, отправляет полицейских в форме обратно в участок, где они получают новое задание, а полицейских в штатском — в Риверсайд-парк, чтобы те помогли прочесать парк и найти Уэнделла Ная.
— Но откуда вы знаете, что он в парке? — волнуется Прист, когда Мики отключает рацию.
— В любом случае успокойтесь, мистер Прист. Он шел не к вам. И уж конечно, теперь ни к кому не пойдет. Он ранен и, вероятно, умирает. Мы готовы взять его на всех мостах, а уличное движение — сплошная пробка.
— Я чувствовал бы себя уютнее, если бы вы остались, пока я не вызову по телефону друзей, — говорит Прист. — По крайней мере телефоны еще работают.
Мики согласно кивает:
— Позвонить друзьям — мысль хорошая, если вы от этого будете чувствовать себя лучше, но нам надо ехать.
Даже при свете свечей отчетливо видно, как блестит лоб Приста.
— Удачи вам с новой школой, сэр, только убедитесь, что двери по-прежнему заперты. — С этими словами Мики покидает комнату и дом, а Прист из окна второго этажа смотрит, как полицейские уезжают.
«Этот детектив, вероятно, прав. У меня нет совершенно никаких причин бояться».
