Ноль грамм косметики. Волосы — просто темные, расчесаны обычной расческой. Лена надела платье. Я сказал ей, что она может взять все, что ей понравится. Не знаю, как это вышло, но она выбрала просто идеальный наряд. Он был... мы как-то купили его вместе с Валей. На шопинге за границей. Но ей он не понравился — я настоял.
Такой необычный зеленоватый цвет. Даже не зеленоватый... Не знаю, не разбираюсь в этом. Но правда нравится.
— Ты очень... — сглотнул я слюну то ли от ароматов пищи, то ли от ее голых плеч. — Ты очень красива сегодня.
Ее бледные щеки стали бесстыже розоветь.
— Спасибо, — почти шепнула Лена, опустив глаза даже ниже обычного.
— Что-то не так? Я что-то не то сказал?
— Нет, просто... — нервно дергались углы ее губ. — Просто мне обычно не говорят такого. Я ведь, знаешь... даже не могу...
— Тебе очень идет. Это платье — оно... Ты не подумай, оно новое. Вообще неношеное. Там бирка была...
— Опиши мне его цвет.
Она сказала это, и я будто выпал в осадок. Цвет? Описать ей цвет платья?
Черт, как же все это странно.
— Ну... оно зеленое.
— Зеленое?
— Да, — кивал я, понимая, что просто филоню. Оно ведь никакое, нахер, не зеленое. Оно "зеленоватое". — Зеленое. Определенно.
— А какой оттенок? Я помню цвета, мне просто... — смущалась Лена, — просто надо, чтобы ты сказал мне это — я представлю.
— Представишь цвет?
Я осознавал, как это важно для нее. Какая большая ответственность легла на мои неотесанные плечи.
Твою ж мать.
— Да. Представлю цвет. Какое оно на вид? Как бы ты его описал? Мое платье...
— Ну, оно... Э... Скорее бирюзовое, чем просто зеленое.
Я немного нервно выдохнул, смотря на девичий румянец. Ведь понимал, как она хочет услышать от меня что-то интересное. Мне хотелось передать Лене то, насколько мне нравился ее вид в тот вечер.
— А бирюзовое — значит ближе к голубому или к изумрудному? — терялась она в догадках. — Может, голубая бирюза?
— Да, — подхватил я вдруг, только запутав ее больше. — То есть...
— Что "да"? — хмурила она свои тонкие брови. Опустив глаза куда-то в стол. Лена ждала от меня романтики. Ну или мне так показалось тогда.
Я просто сказал себе: "Успокойся, тихо, ты сможешь. Ты не такой твердоголовый, каким кажешься".
— Морская волна, — выдавил я из себя. Преодолев волнение. — Мне кажется, это оттенок морской волны.
И она улыбнулась.
Это было так странно. Так чувственно. Я сказал ей обычные вещи, а она вдруг улыбнулась. Так искренне и мило. Будто услышала шум прибоя. Реально представила звук океана. Звук моря. Только не нашего холодного, а далекого и теплого. Цвета лазури. Как ее глаза.
— Мне нравится, — сказала она тихо. — Спасибо.
Думаю, мы оба ощущали некую неловкость.
Я дал собаке костей, которые специально привез курьер из ресторана. Но бараньи ребра ей, видите ли, не понравились. И она слопала порцию лазаньи, нагло украв ее с кухонного стола. Благо рост волчары позволял. Марла просто дождалась, пока я отвернусь, и схватила еду пастью. Больше я эту лазанью не видел... Хорошо, что я взял полное меню с приличным запасом на завтра.
Лене я об этом не скажу. Вернее, не хотел говорить. Но она вдруг сама об этом спросила.
— Марла? — слышала она звук из-под стола, но не могла понять, что грызет эта скотина. — Ты что, дал ей кости?
— А что, — пожал я плечами, — собакам нельзя кости? Это же собаки... Они созданы для костей. А кости созданы для них.
— Ей нельзя давать кости!
— Да, ладно. Брось. Почему это вдруг?
— Они портят ей зубы и могут повредить желудок! — была раздосадована Лена. Она склонилась к своей паршивке и начала ее ругать: — Так, Марла! А ну отдай мне кость!
— Успокойся, малая. Это не кость.
— Ты уверен?
— Уверен, — качнул я грустно головой и откупорил вино.
— Чем же ты ее покормил?
— Дал ей немного лазаньи.
Пусть она думает, что все было именно так. Я просто очень добр. Особенно к собакам. В своем доме. Которые крадут еду со стола. Да и не только еду.
— Но ведь... — недоумевала Лена. — По звуку совсем не похоже на лазанью. Она грызет что-то твердое, тяжелое, довольно большое и...
— Мужская туфля, — заметил я без доли сожаления. — Сорок пятый размер.
А о чем тут было сожалеть? Теперь это просто игрушка для собаки. Жвачка для зубов, от которой методично отрывают кусок за кусочком.
— Туф... о нет... Ты что, дал ей свою...
— Нет, — ответил я на риторический вопрос. — Твоя Марла просто пошла в прихожую и взяла там туфлю. Меня она не спрашивала... Вина?
Все было великолепно. За исключением грызущей мою обувь гадины под столом. Но так она хоть не мешалась. И я не мог допустить, чтобы какой-то бесхвостый обмылок испортил этот вечер.
Это был наш вечер. Не ее — только наш. Вечер для людей, не для собак.
— Что ж... — поднял я бокал и хотел элегантно чокнуться. — За нас. За этот... вечер...
Когда я выпрямил руку, она... просто взяла и стала пить вино. Внюхиваясь. Пробуя на вкус хороший каберне. Но Лена не знала, что я хотел с ней чокнуться. Попросту не видела. Это было весьма неловко.
— Приятный запах... Оно красное? Или белое?
— Оно... — не переставал я удивляться странным вопросам. — Это каберне — оно...
