И Марла тут же зарычала. Она чувствовала угрозу и просто защищала меня. Вот и все. Она ведь не знала, враг он или друг. Я и сама до конца не поняла, кто он на самом деле. И если надо было выбирать между Марлой и тем, кто меня преступно украл, чтобы сделать невестой... То я без сомнений выберу собаку — она мне точно зла не причинит. Она — это единственное, что я по-настоящему любила в своей жизни. К Марату это пока не относилось, он был чем-то другим, и нам еще предстоит в этом разобраться.
Впрочем, Стрельбицкий не хотел разбираться. Он был из тех, кто сперва стреляет, а затем уже спрашивает.
— Я повторю свой вопрос! — психовал он, стоя рядом. А затем еще сильней повысил тон и просто заорал как животное: — ЧТО... ЗДЕСЬ... ПРОИСХОДИТ?!
Марла сорвалась на лай и хотела вцепиться в него пастью.
— Перестань так кричать! Она может решить, что ты опасен, и даже укусить!
— Да не может быть! — орал Марат, будто мой поводырь ему что-то сделал. — Неужели она может укусить?!
— Если будешь так орать, то может!
Я успокаивала Марлу, но она вырывалась и яростно щелкала зубами возле ног Марата.
— Отойди от нее!
— Нет, это ты от нас отойди! Ты ее нервируешь!
— Это я ее нервирую?! — прицепился он вдруг, словно моя собака была его врагом номер один. Она на самом деле очень добрая. И мухи не обидит. Не говоря уже о том, чтобы напасть на человека. Но Марат тут был иного мнения. — ЭТО ОНА МЕНЯ НЕРВИРУЕТ! С КАКОГО ХЕРА Я ДОЛЖЕН ТЕРПЕТЬ ЭТУ ВШИВУЮ ТВАРЬ В СОБСТВЕННОМ ДОМЕ?!
— Она мой друг!
— Не мели ерунды! Отойди — я ее пристрелю!
— НЕТ! — взвизгнула я и едва удержала собаку за шею. Она так и порывалась цапнуть того, кто угрожал ей расправой. — Марла — мой поводырь!
— Марла?!
— Она собака-поводырь! Она не кусается! — закрывала я собой Марлу, только бы он не обидел ее и не сделал то, что обещал на психах.
— Серьезно?!
— Да!
— И с каких это пор тупые доберманы стали вдруг поводырями?! — не верил мне Марат.
Хотя мне нечего было доказывать. Преданность Марлы была неоспорима. Я готова была поклясться, что она не предаст.
— МАРЛА НЕ ТУПАЯ!
Моя собака вырвалась из рук и укусила Марата. По крайней мере, мне так показалось. Потому что она дернулась, а он закричал и после этого уже не слушал моих просьб.
— Ты даже не представляешь, сколько я застрелил таких шавок за свою жизнь...
— Не говори так! — Марла рычала у меня из-под рук. Я пыталась ее утихомирить, но сделать это на фоне озлобленного мужчины было тяжело. Он что-то делал. Я слышала, как Марат что-то взял со стола. — Что ты задумал?!
Он сделал нечто такое, что заставило вздрогнуть меня до мурашек...
— Я знаю этих доберманов... — его слова перемешивались с лязгом металла. И я знала, что это за лязг. Я отлично помнила, что за предмет издавал подобный звук.
— Марат, прошу тебя.
Но он меня не слушал. Просто вынул магазин из пистолета и опять его защелкнул, чтобы точно знать — в обойме есть патроны.
— Их берут только ради понтов тупорылые мажоры, — говорил он, снимая рубашку. Был нетерпим и стаскивал ее, срывая пуговицы с треском ниток.
— Пожалуйста, скажи мне правду, — пропищала я от страха. Пока Марла защищала меня и преданно лизала руки. — Что ты задумал?!
Марат снял рубашку и приблизился к нам на расстояние руки. Очень опасная дистанция, если он не хочет ее спровоцировать. Ведь если Марла сорвется и попробует опять напасть...
— Есть только одна нормальная собака, — говорил со мною тот, кто знает о войне не понаслышке. — Это немецкая овчарка... Ну еще восточно-европейская овчарка. Все... — подытожил он и заставил Марлу зарычать в преддверии броска. — Остальное — понты и ворох врожденных болезней. А у доберманов, — говорил Марат под истерический лай, — так вообще сносит крышу. Я знаю массу историй о том, как чертовы доберманы сходили с ума и загрызали собственных хозяев.
— Перестань! — кричала я сквозь слезы. Я прекрасно понимала, к чему он ведет. И это меня безумно пугало.
— Она просто всадит зубы тебе в горло и загрызет тебя однажды ночью.
— Хватит! — закрыла я уши ладонями. — Хватит, перестань! Это неправда! Ты совсем ее не знаешь!
Но он просто сказал мне:
— Ненавижу доберманов.
И отнял у меня Марлу.
— НЕТ! — истерила я вдогонку, а моя собака оказалась жертвой собственного долга. — ОНА НЕ ВИНОВАТА! МАРЛА НЕ ХОТЕЛА! УМОЛЯЮ!
Он набросил ей на морду рубашку, чтобы не кусалась. Будто мешок на голову смертнику — тому, кого вот-вот должны были вздернуть на виселице. Или расстрелять на улице.
Марат волок ее из дома, а я плелась за ним в надежде что-то изменить.
— С меня довольно! — гаркнул он, едва перекрыв скулеж моей родной собаки. — Умолкни, сука!
— Нет, умоляю! Пожалей ее! Прошу! Пожалуйста!
— В моем доме не будет животных!
— Но Марла не животное, а друг!
Он был настроен очень серьезно. Хотел пристрелить мою Марлу... А ведь она меня нашла. Сама. В одиночку. Просто по запаху. Я себе даже не представляю, как она это сделала.
А теперь он ее убьет. Просто потому, что он так хочет. Потому что может. У кого в руках пистолет, тот и решает, кому остаться в доме.
Черт! Я просто должна что-то сделать! Я обязана ее спасти!
