— Когда она пришла ко мне в тот день, то я не мог ей отказать. Реально не мог, Стрелок!
— О чем ты говоришь? Кто к тебе пришел, мать твою?! Никто к тебе не приходил — ты сам ее выследил!
— Она пришла ко мне и сказала, что хочет ребенка, — посмеивался Шварц, лежа на своем столе почти без чувств.
А я смотрел на него с растущей болью в сердце. Мне казалось, что сейчас произойдет что-то страшное — что я не выдержу и прикончу его.
— Ты просто ебанулся, — приставил я ко лбу еблана чертов пистолет и снова боялся не выдержать.
Но он продолжал:
— Ты ее так обожал, так лелеял. Считал ее идеальной женщиной. Был уверен, что вас свела сама судьба, — хрюкнул Шварц, едва придерживая смех. — А это ведь я ее к тебе послал, мля. Это я ей приказал к тебе втереться. Я велел ей спать с тобой и контролировать тебя, чем бы ты ни занимался. Чтобы я мог тебя полностью держать на поводке, Стрелок. А ты был так слеп, что не заметил этого.
— Нет, — тряс я подбородком. Понимая, о чем речь. — НЕТ, ЭТО НЕПРАВДА!
— Ты так и не понял, что Валя была просто моим агентом. Она трахалась с тобой, играла в любовь, а я ей за это платил звонкой монетой. Чтобы ты был послушным и верным, чтоб не забивал себе голову фигней. И чтобы сперма в яйцах не мешала выполнять мои задания.
— Ты все это придумал только что...
— Нет... — смеялся Шварц, упершись головой в мой пистолет. Как будто захотел, чтоб я закончил свое дело. — Нет, брат. Ты просто был слишком наивным, чтобы это заметить. Ты хотел любви — чистой, настоящей. Верил, что женщина может тебе это дать. Особенно такая, как Валентина.
Я боролся с соблазном убить подонка. Просто не мог уже держать ебаный палец — он вот-вот уже дернется. И пуля вылетит прямо в лобешник.
— Ты врешь! Валя не была такой! Не была никогда!
Но на самом деле — была. Просто я не мог это признать. Только не после всего, что между нами было.
— Твоя Валя была моей правой рукой. Ты это прекрасно знаешь. А еще ты знаешь, что мужчины обычно делают правой рукой... Я ей приказал быть с тобой — и она была с тобой. Она ублажала тебя, изображала спутницу жизни. Очень умную, честную, терпеливую, влюбленную в тебя. Несмотря на твое уродское лицо. Ты и правда думал, что она была честна с тобой? Ты видел в ней идеальную умницу?
— Не смей так говорить о Вале.
— Да Валя пришла ко мне и сказала, что не хочет, чтобы дети были похожи на тебя, — процедил Шварц через зубы. — Она была... — перешел он снова на хохот, — она была настолько тупа, что верила, будто твои шрамы могут передаться... — не мог он это сказать из-за приступа смеха, — могут передаться ее детям! Ха-ха-ха! Боже, вот умора... Она думала, что это наследственное, представляешь? Она и правда верила в такой бред. Твоя идеальная суперумная невеста, Стрелок! И... — вытирал он слезы, — я ее трахнул. Я ее так отпердолил, что мало не покажется. Я делал это на столе, на кресле, на полу... Я драл твою Валю к верху жопой и наслаждался этим временем по полной программе! Ву-у-у-ху-у-у! — выл он, изображая трах прямо на своем столе. — А потом она залетела от меня. А ты решил, будто ребенок твой. Так ничего и не понял, идиот... Ты ей так доверял, что не заметил очевидных вещей...
— Это уже в прошлом, — отрезал я. — Теперь я никому не верю.
— В том и проблем, брат. В том и проблема... Я знал, что ты за мной придешь, когда узнаешь. Я знал, что ты меня пристрелишь за это. И вот — день расплаты настал. Стреляй...
— Нет, — сжал я зубы, глядя на эту разбитую рожу. — Нет, ублюдок. Я в тебя не выстрелю.
— СТРЕЛЯЙ! — заорал он во все горло. — СТРЕЛЯЙ, УРОД!
И я дал указательному пальцу полную волю — ствол выстрелил. Но не в лицо ублюдку, а рядом — пуля прошла через стеклянный стол, и тот рассыпался на мелкие кусочки. А сам его хозяин грохнулся на пол, словно мешок компоста.
Откинув пистолет, я сжал его голо до хруста позвонков и сказал без доли фальши:
— Если я еще хоть раз увижу тебя или твоих людей возле дома... Если я просто узнаю, что ты хотел обидеть мою Марлу... Я отрежу тебе, сука, яйца и засуну их в глотку так глубоко, что ты не сможешь их достать и просто задохнешься!
Бросив его на полу, в куче кокса и битого стекла, я привел себя в порядок — встряхнул пиджак, поправил ослабленный галстук, вернул свой пистолет на место.
А Шварц с трудом прокашлялся и задал мне один глупый вопрос:
— Марла? — кашлял он, опираясь на локти. — Какая еще, нахуй, Марла? Это твоя новая шлюха, что ли? Что за ебаное имя? Марла...
— Марла — не шлюха. А собака. Которую ты подстрелил.
— Чего? Вся эта канитель была из-за гребаной собаки — обычной собаки?!
Я невольно вспомнил тот день, когда впервые с ней столкнулся и примерно то же спросил у Ланы.
Она мне тогда ответила:
— Марла — не просто собака. Это очень хорошая собака-поводырь.
Смахнув с себя грязь и переступив через лежащего ублюдка, я направился к черному ходу. Он вел прямиком в ночной клуб.
А Шварц отполз к стене, уже пуская пену изо рта, и спросил меня напоследок:
