Возле нее я возвращался к людской подобе. С меня слезала шерсть, я больше не рычал как зверь, не делал отвратительных вещей. Я становился лучше. Я становился человеком. Это она меня толкала это сделать.
Благодаря ей я становился нормальным. Пусть меня так не учили. Пусть моя жизнь была жестока и несправедлива. Пускай моя мать давно скончалась, а отец не говорил мне теплых слов от самого рождения... Но эта девушка заставила меня все бросить. Заставила меня сорвать с себя ошейник бешеного бультерьера. И теперь я шел за ней, как за новой хозяйкой. Шел по пятам, куда бы они ни ступала.
А Лана тем временем шла в туалет.
Она ускользнула от меня в толпе. И когда я опять увидел эту девушку, ее за руку вел какой-то хмырь. И мне это совсем не понравилось. От слова охуеть как не понравилось.
— Эй! — окликнул я эту сладкую парочку. — А это еще кто?!
Я направлялся к ним быстрыми шагами, но зацепил плечом официантку с бухлом, и она рассыпала стаканы по полу. Меня это отвлекло и сбило с пути. Я рыскал, словно волкодав. Все вынюхивал позорного шакала.
Где они? Куда уже делись? Неужто в туалет пошли сосаться?
Выломав дверной засов ногой, я ворвался в уборную. Там были только эти двое. Только Лана и ее ублюдок.
— Кто это?! — гаркнул я. — Кто это такой, я спрашиваю?! Это и есть тот Володя?! — схватил я парня за шиворот и оттащил от девушки как хворь, как чертов вирус. — Так ты у нас Володя, значит?!
Он пытался вырваться, но не тут-то было.
— Э... мужик! Ты чего?! Найди себе другую девку — эта уже занята!
Но я просто взял и расхерачил его мордой зеркало. Впечатал его в стену, а сам пошел навстречу своей девочке.
Я понимал, что немного пугаю. Весь это блядский вечер был сплошным уебищем. Я все потерял, абсолютно все. И единственное, что осталось — это Лана. Девочка, которая забилась в угол и боялась меня словно зверя. Ведь я снова был похож на животное.
— Прости, малыш, — мотал я головой, как будто в бреду. — Прости меня, пожалуйста. Я был неправ. Я был так сильно неправ насчет тебя. Я был неправ с самого начала, понимаешь...
Я упал на колени и начал целовать ей руки. Так неуклюже и сумбурно. Меня разобрало. Я был уже под градусом и не до конца осознавал, что происходит. Все это было странно. Этот дикий вечер. Признания Шварца. Тот факт, что его не прикончил и смог пожалеть.
Странной была наша встреча в клубе. Я не ожидал ее увидеть здесь, но все же встретил. И это было странно. Очень странно.
И даже сама Лана. Она была... какой-то странной. Было в ней что-то такое, что меня напрягло. Меня что-то в ней смущало. Но неясно, что именно.
— Боже... — дрожала она от страха.
А я каялся пред ней, как перед иконой. Покорно стоял на коленях, будучи готовым сделать для нее любое чудо. Любое — что она попросит. Хоть звезду с ночного неба.
— Я был неправ, — непривычно дрожал у меня голос. — Я был с тобою груб, не уделял тебе внимания... Я стану лучше. Обещаю тебе быть нормальным, адекватным. Обещаю быть настолько добрым и понимающим, насколько это вообще возможно в моем случае. — Я целовал ей руки, пока Володя валялся без сознания. И мне казалось, та минута — это лучшее, что было в моей жизни. Ведь я наконец мог во всем ей признаться... — Мы будем с тобою жить в моем доме. Там много места, есть все для комфортной жизни. Есть хорошая мебель, бытовая техника. Я буду варить тебе хороший кофе. Капучино. С бархатной молочной пенкой... Ты любишь пенку? — спросил я у Ланы такую чушь.
А она кивнула.
— Да, люблю.
— А хочешь, я научу тебя саму варить кофе? Я расскажу, как пользоваться кофемашиной. И тогда ты сможешь делать себе кофе... американо, эспрессо, капучино — когда захочешь. Хоть и ранним утром, перед выгулом собаки... да хоть посреди ночи, пока сплю... Я хочу жить с тобою вместе, малыш. Понимаешь?
Я поднялся с пола я приобнял ее за талию. Прижал к себе, ощущая возбуждение в штанах.
— Господи, что ты делаешь? — испугалась она. — Я не...
