— Прости, что реву, — пыталась я вытереть лицо салфеткой.
— Ничего... — убирал Марат прилипший волос со щеки. — Ты сейчас чувствительная. А тут еще я со своими предложениями... дурацкими...
— Ха-ха-ха... — рассмешил он меня. — Ничего они не дурацкие.
— Тебе виднее, малыш. Тебе виднее... Ну так как, пускай подают? Или пусть подождут?
— Пускай подают. А я сейчас схожу и приведу себя в порядок... Умоюсь, высморкаюсь...
— Давай я проведу, — взял меня Марат под руку.
Но я отказалась от помощи.
— Не надо, все нормально. Лучше скажи администратору, что мы готовы. А я до уборной сама доберусь. Я ведь тут уже все выучила. Просто вдоль стены — потом направо. Там даже надпись брайлем есть. Не беспокойся.
Поправив кольцо, к которому еще не привыкла, я пошла к туалету. А Марат позвал к себе сотрудника ресторана, чтобы тот дал сигнал поварам. Мне не хотелось все затягивать и портить истерикой. Будто другие пришли сюда увидеть мое красное лицо и растертый салфеткой нос... Глаза, наверное, тоже покраснели. Со стороны можно решить, будто у нас не женитьба, а развод. Словно мы с Маратом поскандалили.
Хотя в реальности все с точностью до наоборот. Я была в тот день безумно счастлива. Шатко шла и улыбалась самой себе, пока люди вокруг смеялись, веселились. Либо же напротив томно шептались и ждали, пока я пройду. Но в основном это были шумные беседы — о еде, о выпивке. Звучали анекдоты, звон бокалов. Кто-то праздновал годовщину свадьбы, кто-то — день рожденья, как и я. Люди громко говорили, называли друг друга по именам: Оксана, Коля, Марк, Богдан, Елизавета Павловна... Егор Петрович...
И тут вдруг я услышала собственное имя:
— Лана?!
Меня обдало липким жаром. Он пробежал по телу от самых щек до кончиков пальцев на ногах. Этот звук — произнесенное имя — я так давно его не слышала.
Меня так называл Марат. Так звал меня Володя. Но их голоса были другими — они мужчины. А меня в ту секунду позвала женщина. Причем не просто женщина.
Это была моя мать.
— Лана?! — повторилось это слово. Но теперь оно звучало так, словно сказала его я сама. Будто рядом, всего в паре метров, за столом, сидела я и смотрела на собственную тень. Которая выглядит так же, говорит точно так же. Но только я ее вижу, а она меня — нет.
Это была Лена.
Они оказались здесь обе. А рядом с ними — отец. Все семейство Николичей в сборе. Включая меня саму.
— Мама? — выдавила я из себя первый раз за долгое время. — Папа?
Я хотела подойти, но не знала, как быть. Вместо этого прижалась к стене и не решалась сделать шаг. Ни в одну из сторон. Я не хотела уходить, но и боялась собственной семьи. Кто они теперь? О чем мне с ними говорить? И стоит ли это делать вообще?
Может, мне лучше вернуться и позвать Марата?
— Лана, доченька!
Ко мне подошла мама. Взяла руками за лицо, будто хотела разглядеть меня внимательней. Будто не была уверена, что это я — ее родная дочь. А затем обняла и прижала меня, как и раньше — когда мы жили все вместе. Были одной дружной семьей...
Марат бы это не одобрил. Если он этого не видит, то скоро увидит. И у них будут проблемы. Серьезные проблемы.
— Мам, нам не следует этого делать. Лучше мне уйти... Потому что если он увидит...
— Боже, я так долго тебя не видела, малыш.
Она гладила меня по щекам, словно всматривалась в глаза. Но они, как обычно, были опущены в пол. Я только слушала, вдыхала, представляла. Моя фантазия отвыкла от такого — мы не виделись уже почти полгода.
Лена тоже подоспела. Обняла меня за плечи и повисла, как и мать. Не хватало только папы. Но и он через минуту встал из-за стола, чтобы подойти поближе. Отец взял меня за руку и просто погладил по ладони. Так он меня успокаивал с самого детства, еще когда я была зрячей и не могла уснуть поздней ночью. Чего-то боялась, мучила бессонница. Он просто приходил и начинал поглаживать ладонь.
Мог просто сидеть на краю кровати и молчать. Мне было достаточно знать, что он рядом. Особенно тогда, когда уже ослепла. Он много времени провел со мной в больнице. Сидел возле койки и гладил по ладони. Гладил снова и снова. Пока не усну. Пока не успокоюсь и не буду уверена, что в безопасности.
И если он так делал, это помогало. Меня отпускало. Всегда отпускало.
Отпустило и теперь.
Было странно их встретить. Особенно в тот день. Когда Марат мне сделал предложение. Я вся была под впечатлением и меньше всего ожидала их услышать.
Мама усадила меня за стол. Мне чего-то налили в стакан и предложили выпить за встречу. Но я лишь поднесла спиртное к лицу и благополучно вернула на стол.
— Почему не пьешь? — заметила сестра.
— Просто я...
Мне пока не хотелось говорить им правду. Все произошло внезапно и развивалось слишком быстро. Я не была к такому готова. А так как они все немного выпили, то было страшно, что новость о моей беременности разойдется моментально. Они могут сказать что-нибудь такое, что меня расстроит. Не говоря уже о том, что об этом узнает Марат. Я реально опасалась, что он меня увидит здесь. И рассердится. Ведь нам должны подать еду.
