— Оно работает нормально? Сердце — мне кажется, что звук неправильный. Хаотичный. Это так надо? На этом сроке это считается нормой?
— Я патологий не обнаружил. Все нормально.
— Просто... — не могла я успокоить материнское чутье. — У меня такое чувство, будто сердцебиение сбито. Оно учащенное. И возникает иллюзия, будто это сразу два отдельных сердца бьются рядом. И поэтому их ритм сливается. Они будто мешают друг другу. У вас нет такого чувства?
— Нет, — хрипло произнес Марат.
Врач умолк на пару секунд, а потом мне сказал:
— Думаю, вы просто слышите собственное сердце. Вот и все.
— О... — поняла я причину. — Вон оно, в чем проблема.
— Вы слышите сразу два сердца — ребенка и ваше. Это нормально. А так... все хорошо.
— Да, правда? — переживала я. — Плод здоров? Отклонений нет? Он хорошо развивается? Нет угрозы потери?
— Не беспокойтесь, Лана. Все показатели в норме.
— Боже, как я рада, — упала с моих плеч гора. — Сперва я так боялась...
Впрочем, врач еще немного поводил по мне холодной штукой, убрал ее, вытерев мне живот.
И весьма загадочно добавил под молчание Марата:
— Ну а то, что выходит за пределы нормы некоторых людей... вы сможете обсудить уже дома, вместе с мужем. Наедине. Я ведь только медик. И показываю то, что видят приборы, — погладил он меня по плечу. Ничего не сказав напрямую. — А приборы не всегда видят то, что нужно родителям. Такова суровая реальность.
Это нам первый раз нормально показали малыша. Но я ничего не видела. А Марат непривычно молчал, словно что-то произошло. Скрининг занял несколько часов, у меня взяли ряд анализов, обещали прислать развернутый отчет спустя пару дней. Но я и его не смогу прочесть. Была связана слепотой по рукам и ногам. А он молчал, вел машину и молчал.
— Что ты там увидел? — нарушила я тишину. Надеялась на нормальный разговор двух взрослых людей. Ведь не может такого быть, чтобы тот самый человек, которому я верила, все это время доверяла как себе... вдруг взял и оградился от меня. Вот так сидел совсем рядом и молчал. — Пожалуйста, скажи мне честно, что ты там видел. На экране. Я ведь знаю, врач тебе все показал. Абсолютно все. А я сижу во тьме...
— Все хорошо, — ответил он сухо. Даже не глянул в мою сторону — не повернул головы при ответе. Будто я провинилась в чем-то. Только в чем? Это ведь его ребенок, только его. Он мой первый и единственный мужчина. Других нет и не было никогда.
— Это не ответ, Марат. О том, что "все хорошо", мне сказал и врач. Но он просто не хотел все говорить при тебе. Ты наверняка запретил ему рассказывать правду... Мне что, позвонить и спросить у них по телефону?
— Тебе не расскажут.
— Почему это не расскажут?
— Такие вещи — они только в документе. И я его сам получу. Завтра. Или послезавтра.
Мы ехали домой. За окном размеренно шуршали шины. Изредка я слышала клаксоны, шум каких-то двигателей, резких тормозов. Все как обычно. В салоне было тихо. А у меня в голове по-прежнему стоял звук сердцебиения. Того, что я услышала в клинике. Внутри меня жил Даниил. И я как мать имела полное право знать всю правду о его здоровье.
— Ты ведь знаешь, я не смогу его прочесть. Расскажи мне главное. Хотя бы в двух словах. Я ведь нервничаю. Вдруг там что-то не так.
— Хм... — странно ухмыльнулся он. — Что-то не так? Может быть.
— Что значит, "может быть", Марат?! — Я разнервничалась и пошла на крик. — Ты меня что, вообще за дуру держишь?! Думаешь, я не понимаю, что ты прячешь от меня что-то важное?! Я хочу все знать!
— Хватит! — рявкнул Марат. Так громко и злобно, как не было уже давно. Он так давно уже не делал. Я его не узнавала. — Закрыла рот и просто помолчи! Дай мне спокойно доехать домой!
— Почему... — стало мне вдруг так обидно, что слезы сами наворачивались. — Почему ты себя так ведешь? Сегодня... в этот день... Мы ведь ждали этот срок, чтобы сделать первый скрининг. Мне казалось, мы чувствуем одно и то же, а ты берешь и просто... просто... — сдавливало мое горло от слез. — Просто ведешь себя, словно чужой. Будто не ты отец ребенка у меня внутри. Ну скажи... — добивалась я, — скажи мне честно, чем я завинила? Что я такого сделала, что ты отвернулся от меня, Марат!
— ХВАТИТ!
Он дал по тормозам. Покрышки завизжали. Нас развернуло на пол-оборота прямо посреди дороги.
Мне стало страшно, я испугалась. И умолкла. Думаю, он этого и добивался — хотел меня просто запугать. Чтобы я замолчала.
Нам сигналили. Снаружи долетали крики недовольных. Я чувствовала тошноту — она подступала все выше и текла одной волной с растущим напряжением.
Он психанул. Он сильно разозлился на пустом месте. Я не знала, почему. Не знала, что будет дальше и к чему нас приведет этот скандал. Я просто умолкла и тихо всхлипывала. Хочет молчания — хорошо, я буду молчать. Только бы не бил. Только бы не ударил меня и ребенка.
Марат был сам не свой. Буквально на взводе. И это было страшно. Я уже отвыкла от такого. Неужели все пойдет насмарку, и мы расстанемся? Только не это. Не дай господи...
