– Извините, что вы имеете в виду?
– Ну что у вас там, травы или что-то ещё?
Всё ещё торможу:
– Наверное, речь о гомеопатии?
– Ну не знаю, что вы там с собой носите…
Очень испугалась тогда – подумала, что все акушерки МЕА что-то такое при себе имеют чудодейственное, что у них есть какие-то секретные приёмчики! И только я одна, как полный лох, просто готовлю женщин к родам… В которых ничего не нужно что-то куда-то ни подсыпать, ни подливать!
Так называемые акушерские изюминки в виде ароматических масел, каких-то специальных массажей, электрических банок, шарфов ребозо и прочего по идее направлены на то же самое: создание покоя. Но я убеждена, что настоящий покой создаётся изнутри, а не извне. Вижу всё это чистой эстетикой, украшательством родов. Ведь даже самая нежная шёлковая простыня в лучшем номере шикарного отеля на берегу тёплого океана не добавит ни капли любовных переживаний, если не испытывать к партнёру истинной страсти. Когда роды не сопровождаются правильным настроем и пониманием роженицы, если она зажимается, терпит схватку как что-то насильственное, негативное, не пуская в тело энергию – какими аромамаслами ни заливай, ничего не продвинется.
Но понимаю, что у многих до сих пор остаётся представление о какой-то мистической составляющей акушерской помощи: повитуха извлечёт некие магические штучки – и роды чудесным образом из трудных превратятся в лёгкие! Как ни жаль некоторым слышать – увы, это всё сказки. Моё же персональное волшебство заключается только в том, как женщина подготовлена и как воспринимает схватку.
Тем не менее в 47-м ко мне сложилось странное отношение с примесью недоверия и подозрения. Наверное, считали не совсем нормальной. С одной стороны – видели, как зачастую легко и хорошо рожают мои девочки; с другой – не могли поверить, что это не достигается какими-либо сторонними воздействиями, химическими или даже натуральными, но всё-таки внешними.
Видимо, копилось ещё и раздражение моей манерой поведения. Само собой, статус любой акушерки по умолчанию ниже статуса любого доктора. А я, безусловно соблюдая положенную субординацию, тем не менее чувствовала и вела себя независимо, на равных, в психологической модели «взрослый – взрослый». В роддомовских же реалиях – как и в каждой военизированной структуре с её жёсткой иерархией и культом чинопочитания по принципу «ты начальник, я дурак» – это вызывает вполне объяснимое недовольство.
И вот однажды произошла такая ситуация: рожала гибкая, как тростинка, йогиня, предыдущие роды которой закончились кесаревым. И когда начало подтуживать, встала чуть ли не в берёзку, когда ноги практически закинуты за голову – так ей было удобно, такую позу выбрало её эластичное в каждой связке, тренированное тело. Шепча еле слышно: «Инна, я чувствую, как он движется внутри меня! И ощущаю его каждой клеткой…» Очень тонкий, потрясающий момент в смысле осознания женщиной прохождения жизни через себя. Всё пространство вокруг казалось каким-то нежным, акварельным.
Вдруг резко открывается дверь, входит та самая заимевшая на меня зуб (или целый бивень) доктор: «Вы что тут, рубец тужите? Совсем охренели?! Щас ваш рубец хрясь – и полетит к чертям!» Положила девочку в классическую позу, и наши роды из акварельных мигом стали жёстко управляемыми. Ушла нежность, ушла красота, остался грубый командный голос доктора. И она не преминула обо всём доложить главврачу, которая вызвала потом меня с вопросом: почему я позволяю себе тужить рубцы? Хотя ничего такого, разумеется, не происходило, но с явно необъективной, пристрастной точки зрения доктора, видимо, выглядело именно так – плюс один камень в корзину моих прегрешений.
Ещё история: другой доктор не разрешала моей роженице занять в потужном периоде положение, которое той хотелось. Она просилась на четвереньки, так ей ощущалось легче, удобнее, а доктор жёстко требовала сесть в позу кучера на родильное кресло. Женщина садилась и плакала: «Я вас прошу, я вас очень прошу, мне так неудобно!» Но доктор сурово отвечала: «Я лучше знаю, как надо!»
В итоге благодаря такому потужному периоду ребёнок застрял – дистоция… А доктор никак не могла его вынуть! Позвала второго доктора, случились суета, паника и реанимация. Когда ребёнка наконец достали, он выглядел практически мёртвым: еле откачали. Стали разбирать – доктор всё свалила на меня. А я не знала правил игры: что валить на акушерку – нормально, потому как в суд ходить не ей, а облечённому согласно должности полной ответственностью доктору. Которому удобно и выгодно, когда запахло жареным, сказать, что во всём виновата акушерка – потому что с неё нет спроса.
Но я стояла за правду. Когда нас вызвали к главврачу, честно ответила, что не вела потужной период – спросите у женщины, она подтвердит. И главврач перекинула свой гнев на доктора, которая после разбора в сердцах бросила: «Мишукова меня подставила! Вот же сучка…»
Через некоторое время главврач опять меня вызвала и строго вопросила: «Это вы уронили ребёнка?»
