Родная для него полностью

Бросаю взгляд на порог дома Прохора и вижу его. Стоит слегка взволнованный, но целый. Поймав мой взгляд, печально улыбается и, развернувшись, заходит в дом.

Что он хотел сказать этим уходом? Ай, ладно! Жив, и на том спасибо!

Отстраняюсь от Михаила Максимовича и смотрю ему в глаза, надеясь увидеть там хоть что-то, но не вижу ничего. Только пустой взгляд, смотрящий на меня, как на ложку, что держат в руках. На бессмысленную, ничего незначащую вещь.

— В машину, – произносит он и, развернувшись, идёт за руль своей машины.

Послушно иду на переднее сидение. Стоит мне только закрыть дверцу машины, как она срывается с места. Царь едет на бешеной скорости, отчего мне становится страшно. Ещё чуть-чуть и мы можем разбиться.

— Мне страшно, – тихо пищу я.

— Почему? – спрашивает, не отрывая взгляда от дороги.

— Ты быстро едешь. Мне страшно.

— Извини, — произносит он и замедляется. – Скорость помогает снять злость.

— Ты зол на меня? – спрашиваю тихо.

— На себя, – бросает короткий взгляд в мою сторону. – Зачем ты поехала к нему? Почему не приехала с этим тестом ко мне?

— Честно? – спрашиваю усмехнувшись.

— Конечно.

— Привыкла. Доверяю ему, – признаюсь, как на духу.

А зачем скрывать? Надо быть с ним честной. Может быть, он тогда пересмотрит своё мнение насчёт Прохора. Не верю я, что он меня похищал!

— А мне? – смотри на меня, пока мы стоим в пробке.

— Это другое, – печально улыбаюсь. – Когда я была в детском доме и меня обижали, воспитатели редко обращали на это внимание. Им было всё равно. А когда в моей жизни появился Прохор, то он стал моей жилеткой. Человеком, которому я могу позвонить, когда мне плохо. Пожаловаться и получить поддержку. Я привыкла, что всегда могу прийти к нему, когда мне плохо. Он — моя поддержка.

— Тебе плохо? – выхватывает главное, хотя я надеялась, что он пропустит это мимо ушей.

— Да… — произношу честно и отворачиваюсь.

Как сказать собственному отцу, что влюблена в него? Как? Нельзя! Надо забыть эту любовь. Это так! Минутная слабость! Помутнение!

Но сказать это легко, а вот сделать…

Даже сейчас я чётко осознаю одно: это не какая-то там влюблённость в мужчину. Это что-то больше.

В дом мы заходим молча. Каждый думает о своём. Также молча идём кто куда: Я в комнату, а Царь в свой любимый кабинет. Доходим до моей двери и прощаемся взглядами. Миша же идёт дальше по коридору, где расположен его кабинет. Прежде чем зайти туда, он оборачивается и спрашивает:

— Тебе плохо со мной?

— Нет, – смотрю на него во все глаза, а он идёт обратно. Ко мне.

Моё сердце начинает бешено стучать. Так случается каждый раз, когда он рядом.

— Почему тогда тебе плохо? – спрашивает, проведя пальцами по моему плечу. Вниз вверх, вниз вверх.

— Я не могу сказать. Это сложно объяснить и ещё труднее понять, – отстранено отвечаю, а кожа покрывается мурашками.

— Скажи мне, и я попробую это исправить, — ведёт пальцами до локтевого сгиба. Низ живота скручивается в узел, опаляя жаром.

Исправить? Исправить то, что я люблю своего отца? Вряд ли.

— Я не могу сказать. Просто давай оставим всё как есть. Я твоя дочь. Слушаюсь тебя и всё, – пытаюсь открыть свою комнату и сбежать, но мою руку перехватывает свободная рука Царя, а другой он так и водит по моему предплечью.

— Соня, прекрати играть в эти игры. Просто скажи, в чём причина? – настойчиво говорит он, наблюдая за своим пальцем, который на этот раз вычерчивает узоры на моей ключице.

— Нет. Тебе не понравится, – кривлю губы в выдавливаемой улыбке. – Ты посчитаешь меня испорченной. А я не хочу быть такой в твоих глазах.

— Ты никогда не станешь хуже меня. Так что, я слушаю, – его палец переходит на второе плечо и рисует там что-то. Но что?

— Уверен, что хочешь это услышать? – спрашиваю чуть охрипшим голосом.

— Говори! – настойчиво произносит.

— Дело в том, что я люблю тебя!

— Это же нормально, — на секунду растерявшись, а потом, улыбнувшись, произносит Михаил. – Я ведь твой отец, ты должна любить меня.

— Я не хочу, чтобы ты был моим отцом! – признаюсь, уверенно смотря ему в глаза.

Да, это так. Я не хочу, чтобы он был моим отцом!

Хочу другого… Другой любви к этому мужчине.

— Но ведь ты меня любишь, — наконец, смотрит прямо в мои глаза.

— Не так! – подхожу к нему ближе. Но куда ещё ближе… я вжимаюсь в него. – Я не люблю тебя, как дочь отца, а как женщина мужчину. Я хочу тебя, папочка… — последнее слово намеренно едко выделяю.

Смотрю в его глаза и не вижу ничего. Ни одной эмоции. Пусто.