Родная для него полностью

— Тебе никто не звонил, — поднимаю на него глаза. – Я хотела посмотреть фото на твоём телефоне и нашла одну фотографию с тобой и другой женщиной.

Его лицо вмиг становится каменным, а глаза злыми.

— Никогда, больше не залезай в мой телефон без спроса, — рычит и смотрит на меня глазами готовыми убить.

Наверное, вот он — настоящий Царь. И я тронула то, что для него важно.

— Прости, — тихо выдыхаю и, встав с кресла, иду на выход.

— Куда ты? – кричит он.

— Я хочу побыть одна, — говорю ему и чувствую, как глаза наполняются слезами. Хорошо, что стою к нему спиной. – Оставь меня.

— У нас свадьба, — веско напоминает.

— Нет, — покачав головой из стороны в сторону с наигранно счастливой улыбкой. Но он не увидит эту фальшивую улыбку. Я не покажу ему ни её своё лицо, ни свои глаза.

— Соня, чёрт возьми! – кричит Миша и вмиг оказывается передо мной. Собирается схватить за плечи, чтобы, наверное, встряхнуть, но вовремя останавливается и как от кипятка, отдёргивает руки. – Сядь, пожалуйста, – закрыв глаза, просит спокойно.

Видя, что его что-то явно тревожит, выполняю просьбу. Отодвигаю платье и сажусь на край дивана. Вслед за мной идёт и Миша. Берёт платье и вешает его на спинку своего кресла, после чего возвращается ко мне, чтобы сесть рядом. Аккуратно берёт мои руки в свои и говорит:

— Та женщина — мама Лизы.

— Я догадалась по её животу, — отвечаю. – Ты её любил?

— Не знаю. Я любил мысль, что она подарит мне ребёнка, — признаётся он. – Наш роман начался в студенческие годы. Я был на пятом курсе мединститута, а она на первом.

— Но ты ведь говорил, что она была певичкой, — вмешиваюсь я.

Боже, какая глупость! Она ведь могла учиться на медицинском и быть певицей.

— Врал, — отвечает мне, виновато заглянув в мои глаза. — Боялся, что узнай ты это, ушла бы к ней. Она никогда не была певичкой. Она, как и хотела, сейчас врач.

— Она жива? – подскакиваю, но сажусь обратно.

— Да, — признаётся, поджав губы.

— Но…

— Опять соврал. Боялся потерять найденную дочь.

— А она? Она же ведь думает, что Лиза до сих пор не найдена. И думала бы…, — пораженно смотрю на него.

— Просто выслушай до конца. Возможно, после этого рассказа, ты откажешься от свадьбы, но, надеюсь, поймёшь меня когда-нибудь, — печально улыбается и протягивает мне руку.

— Ты меня пугаешь, — нахмурено говорю и вкладываю свою ладонь ему в руки.

— Я говорил тебе, что ты меня не знаешь, — начинает он, после минутной паузы, за которую, наверняка, собирался с духом. — Ты даже не понимаешь, какие ужасные поступки я совершал и как виноват перед этой женщиной, — я сжимаю его руку, давая понять, что слушаю. – Она была красоткой, и я встречался с ней, потому что это было круто, статусно. Я изменял ей, но она этого не знала. А потом, в один день, она пришла ко мне и сказала, что беременна. Я сделал ей предложение, завязал с гулянками и стал примерным семьянином. Ждал, когда на свет появится моя малышка. На шестом месяце беременности кто-то рассказал ей о моих прошлых похождениях, и она захотела уйти. Я был зол и не контролировал себя. Толкнул её. Она упала. Это спровоцировало преждевременные роды. Роды были сложными, и Лиза родилась недоношенной. Маленькой, больной и похожей на гадкого утёнка, — улыбается счастливо. — Но это вовсе не оттолкнуло, а наоборот, спровоцировало невероятную привязанность. С того момента я больше не мог ни дня представить себя без моей маленькой радости. Но… После этих родов мать Лизы больше не может иметь детей, – делает огромную паузу и внимательно смотрит за моей реакцией перед тем, как сказать следующее. — Я боялся, что она заберёт мою Лизу и уйдёт навсегда. Не даст мне видеться с моей малышкой, поэтому ей сказали, что ребёнок умер. Я забрал у неё дочь, и из-за меня она больше не может иметь детей. Я сломал всю её жизнь.

— И она до сих пор не знает, что родила живого ребёнка? Что её ребёнок, возможно, жив и сейчас? – пораженно смотрю на него.

— Да, — тихо признаётся любимый, и я вижу, как ему тяжело от этого признания.

Он чувствует вину! Миша совершил большую ошибку и её надо исправить. Лучше поздно, чем никогда.

— Ты должен ей всё рассказать! – твёрдо заявляю и, встав на ноги, становлюсь перед ним.

— Какой смысл, если я потерял нашу дочь?

— Потому что каждой женщине важно знать! Может быть, Лизы и нет уже, но ей было бы легче знать, что её дочь пожила хоть какое-то время!

— Елизавета жива! – сквозь зубы рычит Миша.

— Конечно, жива! Поэтому ты и должен ей сказать! – глажу его по плечам, дабы успокоить.

— Я скажу ей, когда мы её найдём, — обещает мужчина.

— Нет! Ты скажешь ей сегодня же! – вскакиваю. – Ты прав, мы отменяем свадьбу! Потому что мы сейчас же едем к ней! Ты знаешь, где она живёт?

— Да.

— Отлично! Мы едем немедленно к ней. Сейчас, только домой заедем, и я переоденусь!