Первые два десятилетия своей жизни я сполна одаривал любовью свою мать. Особенно я любил наблюдать за тем, как при общении со мной или Августой она превращается из стальной леди в обыкновенную женщину. Только мы, её дети, способны были снять с неё доспехи и кольчугу, за которыми она пряталась от всего мира, как от коварного врага. Даже у отца не удавалось смягчить её так, как это получалось у меня с Августой. С возрастом, конечно, я стал отдаляться от неё: учёба в университете, заинтересованность противоположным полом, вникание в суть отцовского бизнеса – всё это занимало меня куда больше, чем обмен любезностями с матерью. Впрочем, она даже в самые активные мои годы, в которые я мало думал о своей семье и много о себе, не забывала напоминать мне о долге ребёнка перед родителями. Так что отец с матерью никогда не выпадали из моего поля зрения, даже когда я сам выпадал из их поля, что зачастую происходило во времена моих длительных поездок за границу. Так что если Лурдес Крайтон и может чем-то гордиться в своей жизни, помимо своего влияния на бизнес мужа и отсутствия глубоких морщин на своём лице, так это тем, что она смогла создать достаточно прочные узы с обоими своими детьми, чтобы в старости не переживать о перспективе попадания в престарелый дом, что в прошлом году случилось с одной из её подруг. Мы с Августой безоговорочно любим её, как не любит её больше никто, потому что только нам она позволяет показывать себя без устрашающей брони, вне которой она является самой обыкновенной, когда-то травмированной тяжелою юностью, а ныне уязвимой женщиной с потерянным взглядом.
