Моя мать всегда была властной женщиной. При таких матерях обычно вырастают пай-мальчики, примерные подкаблучники и нерешительные сыночки. Однако каким-то чудом при женщине со столь мощным темпераментом, вместо того, чтобы стать мягкотелым и податливым, я отрастил себе стальной хребет и в результате стал единственным непробиваемым человеком для этой женщины. Я благодарен ей за то, что, благодаря её сильной натуре, я вырос в того, кем являюсь сейчас. Порой мне даже кажется, будто с нами произошёл тот самый случай, в котором ученик превзошёл своего учителя: никто не мог перечить моей матери, у неё же не получалось перечить мне, а значит, в действительности совсем никто не мог перечить не ей, а именно мне.
Моя связь с родителями всегда была крайне крепка. Добродушного отца я любил безоговорочно, но по его примеру становиться таким же податливым в общении с матерью не желал, а потому, смотря на отца, вёл себя с матерью прямо пропорционально отличимо от его поведения. С матерью же у меня была особенная близость. Я искренне любил её и восхищался её стойкостью в сложных ситуациях, и решимостью в спорных моментах. Таким женщинам просто жизненно необходимо управлять по меньшей мере крупным холдингом, и потому я первое время не понимал, каким образом моя мать остановила свой выбор на роли домохозяйки, пока наконец не осознал, что на самом деле она никакая не домохозяйка и в действительности она всерьёз управляет внушительным холдингом – моим отцом. Неспроста говорят, будто в семье муж является головой, а женщина шеей – куда шея повернёт, в ту сторону голова смотреть и будет. Мой отец был отличной головой. Но мать была ещё лучшей шеей.
В детстве мать обожала держать меня на руках. Лет до семи она тискала меня со словами: “Ты мой будущий король, единственный наследник своего отца, мой красавец”. Я всегда смеялся с этих её слов, не осознавая их вес. На ночь мне читал сказки отец, но именно мать будила меня каждое утро, водила в зоопарки, покупала мне невообразимые игрушки… Одно из ярчайших воспоминаний, связанных с мамой: она пускает огромные мыльные пузыри, а пятилетний я с восьмилетней Августой бегаем за ними и, под весёлый смех мамы, ведём счёт лопнутым нами пузырям. Весь тот солнечный летний день мы провели втроём – я, сестра и мама – никакой прислуги и отца не было рядом с нами до заката солнца. Мама собственноручно напекла нам вкуснейших блинчиков с творожной начинкой, она много смеялась и целовала нас обоих в макушки, говорила нам любовные слова, даже разрешила объесться шоколадными конфетами и полдня провести за просмотром мультфильмов… Гораздо позже, уже войдя в подростковый возраст, я узнал о том, что у нашей матери было не самое лёгкое детство. Я всегда догадывался, что за непростым характером этой стальной женщины кроется какая-то не менее тяжёлая история, но я никогда не вникал в подробности. Знал только, что её детство прошло в бедности, что она рано и тяжело потеряла отца, а вскоре после своего совершеннолетия лишилась и матери. Я знал, что до встречи с моим отцом она слишком долгое время прожила в одиночестве, и потому не удивлялся тому, что она никогда не умела с лёгкостью воспринимать чью-то любовь по отношению к себе и демонстрировать кому-либо свою собственную. У моей матери были тяжелые детство и юность – с чего бы ей в более зрелом возрасте быть добродушной простушкой, каким всегда являлся мой отец, выросший в идеалистическом лоне благополучной и обеспеченной семьи?
