– Из-за морозного ноябрьского воздуха и близости разговаривающих к машине, в которой я притаился, слышимость была хорошей, поэтому я абсолютно уверен в верности того, что услышал той ночью… Тот мужчина, который был постарше, говорил молодому доктору, что тот должен будет передать ему какого-то мальчика через окно и чтобы во время передачи он был осторожен. Он упомянул, что всё должно пройти тихо и без свидетелей. Я хорошо запомнил, что мужчина говорил именно о “мальчике”, а не о “ребёнке”. Поэтому когда спустя несколько дней после случившейся в больнице стрельбы я узнал, что кроме трёх застреленных людей пропал ещё и новорождённый младенец, мальчик, я почти уверился в том, что услышанное мной могло быть напрямую связано с развернувшейся трагедией…
От услышанного моё сердце заколотилось так громко, что его стук начал отбивать бой в моих барабанных перепонках. Я с трудом верила в услышанное. И всё же я заставила себя двигаться дальше:
– Вы уверены в том, что один из них был доктором?
– На нём был медицинский халат.
– Вы сказали, что лица говорившего Вы не видели, но что с лицом человека в медицинском халате? Вы утверждаете, будто он был молод. Значит, у Вас есть повод для подобного утверждения? Вы видели его лицо? Сможете опознать? – вопросы сыпались из меня словно из рога изобилия, но я ничего не могла с собой поделать – либо в этом деле впервые за три десятилетия нарисовался реальный свидетель, либо у меня начинала серьёзно ехать крыша.
– Верно, лица человека в чёрном пальто я не видел, только его затылок, но… – моё сердце начало больно ударяться о рёбра. – Едва ли я смогу опознать второго, молодого человека, ведь прошло уже тридцать два года – с тех пор он наверняка постарел… Однако это нестрашно.
– Нестрашно? – я не могла понять, что бы это могло значить. – Поясните, – не задумываясь решила настаивать я.
– Той ночью я столкнулся с этим молодым доктором на ресепшене, расположенном при входе в больницу. Это произошло приблизительно за пятнадцать минут до того, как я стал свидетелем того странного диалога… Договорив с мужчиной в чёрном пальто доктор прошёл впритык к машине, в которой я прятался, и я увидел его профиль. Я уверен в том, что это был именно тот доктор, которого я видел на ресепшене. Я запомнил его имя, которое прочёл при нашей первой встрече – оно было указано на бейдже, подвешенном на шнурке на уровне его солнечного сплетения.
– Вы можете назвать его имя?! – мои глаза округлились, предплечья уперлись в стол, ладони сжались в кулаки.
– Да, могу со стопроцентной уверенностью в его правильности.
– И Вы столько лет молчали?!
– Тридцать два года назад я был пятнадцатилетним подростком, захваченным собственными переживаниями из-за неудачного окончания своего не оправдавшего детские надежды побега. Более того, когда я узнал, что в ту ночь из больницы не просто украли младенца, но ещё и пристрелили трёх человек, я понял, что убитые – это свидетели похищения. Я же не знал, что именно я услышал, а если услышал то, что думал, выходит, я сам стал являться свидетелем, и я рассудил, что если дам о себе знать – моментально превращусь в лёгкую мишень. Я думал рассказать об этом инциденте полиции, когда мне стукнет хотя бы восемнадцать и я буду более независим, нежели во время своего заточения в рамках фостерной семьи, но с полицией Роара в те времена было что-то не так: дело быстро замяли, я бы даже сказал, что местные копы его откровенно слили в трубу, и я, спустя некоторое время, наблюдая за таким сложным развитием событий, начал думать, что, может быть, я услышал не то, может быть, мне стоит молчать, может быть, полиция покрывает преступника и, если это так, значит появиться для меня в то время в полицейском участке с подобными заявлениями значило бы всё равно что нарисовать ярко-красную мишень прямо у себя на лбу. Последние же события, связанные с убийством этой учительницы, Ванды Фокскасл, вновь затронули меня напрямую, и это сковырнуло мои подростковые воспоминания, вытолкнуло на поверхность то, что давно утонуло и о чём я уже давно забыл думать.
– Вы сказали, что можете наверняка назвать имя доктора, обещавшего неизвестному человеку передать младенца через окно и сделать это без свидетелей.
– Этот парень ничего не обещал вслух. Он просто утвердительно кивал головой. Да, я увидел его профиль, незадолго перед этим прочтя имя на его бейдже. И да, я уверен на сто процентов в этом имени.
– Назовите имя, мистер Дэвис, – мои кулаки начали белеть от напряжения.
– Парня звали Стэнли Ламберт.
Что?.. Кто?.. Стэнли?.. Ламберт?..
– Стэнли Ламберт?! – в недоумении повторила услышанное имя я, будто желая увериться в том, что буквы сложились в действительно правильное имя.
– Именно так звали того молодого доктора. Стэнли Ламберт, – максимально уверенным тоном повторил имя обвиняемого Дэвис.
На несколько секунд я зависла от шока…
Стэнли Ламберт?!..
Муж Рене?!
