– Миссис Ламберт, наш свидетель утверждает, будто Ваш муж пообещал некоему незнакомцу передать новорождённого младенца через окно больницы. Вам ведь известно, что помимо того, что в ту злосчастную ночь были убиты два доктора и одна пациентка, ещё был выкраден и впоследствии бесследно исчез один младенец?
– Ооо… – Рене обхватила себя за талию обеими руками и начала раскачиваться взад-вперёд, словно ничего не понимающий маленький ребёнок.
– Вы не знаете, кому Ваш муж мог способствовать той ночью, пользуясь своим положением доктора?
– Нет-нет-нет, я не знаю – не знаю – не знаю… Ооо… – она начала стонать и закрывать глаза. – Астрид, прости… Прости… Тереза пропала… Я не знаю имени Стрелка… Я без понятия, кем может быть этот зверь…
– Поговори с ним! – внезапно выпалила Астрид. – Поговори со Стэнли! Тебе он назовёт имя!
Со стороны это могло показаться жестоким: Астрид просила раздавленную в лепёшку или лучше будет выразиться “разбитую на миллион осколков” подругу встать и отправиться на встречу с монстром, превратившим её жизнь в страшную, неподъёмную, губительную ложь. Но Астрид была права. От разговора Рене с её персональным кошмаром в этот момент могла зависеть жизнь Терезы.
Встреча состоялась спустя сорок пять минут, в присутствии адвоката Моралиса. В допросную комнату никто из полицейских не вошёл, но мы с Ридом наблюдали через стекло. На сей раз Ламберт не был немым. Более того, он никак не мог заткнуться. Как только Рене вошла в комнату, он вскочил со своего места и, бросившись к её ногам, стал их обнимать, невзирая на заметно мешающие ему наручники. Он расплакался и начал умолять её о прощении, в результате чего Рене тоже начала рыдать. Она сказала, что
Наступила полночь. Тереза Холт к концу дня так и не вышла на связь со своей сестрой, с которой обещала связаться в оставленной ей записке. Шансы найти её живой и невредимой продолжали таять так же стремительно, как мои шансы выйти сухой из воды после окончания этого дела. Общее положение дел – хреновее просто некуда.
Ночь ввела расследование в сомнамбулическое состояние: загнанные по домам темнотой и октябрьским холодом добровольцы и сотрудники полиции должны были перевести дух, чтобы ещё до рассвета начать действовать с новыми силами, но большинство из нас не могло позволить себе такой роскоши, как полноценный сон. Одна только мысль о том, что где-то там, спрятанная под плотным, холодным покровом ночи мучается, а может быть и умирает Тереза Холт, заставляла меня подпрыгивать на месте, словно я сидела не на мягком диване, а на игольнице, утыканной острыми концами игл. Худшей ночи я в своей жизни не припомню.
В течение прошедшего дня я так и не забрала свою машину от бара Астрид, прекрасно справляясь при помощи водительских услуг, любезно предоставляемых мне Арнольдом, так что когда стало ясно, что в участке нам больше делать нечего, а до старта следующего витка поисков Терезы по-любому придётся провести несколько часов в состоянии выжидания, я без сопротивлений приняла предложение Арнольда подвезти меня до дома. Вот только я не подозревала, что под этим предложением предполагалось посещение его квадратных метров, а не моих.
Квартиру Арнольд снимал рядом с центром города, на десятом этаже новой пятнадцатиэтажки. Его жильё было просторным и уютным, хотя и мало обставленным. В квартире помимо гостиной имелись: одна спальная комната, совмещенный санузел и совмещенная с гостиной кухня. Для холостяка этих квадратов, возможно, было даже многовато, но я уже знала, что помимо солидной зарплаты Рид имеет дополнительный доход со сдачи своей трехкомнатной квартиры в Лексингтоне, так что больше не удивлялась тому, что он предпочитал платить дополнительные деньги за комфорт и, к примеру, за качественное питание, нежели прятать валютные излишки по заначкам.
