Мне нельзя было позволять ей проснуться вне моих объятий. Если бы тем утром она проснулась в обнимку со мной, она бы не так болезненно восприняла мою правду. Я бы сам показал ей её фото, которое я нашёл в социальной сети на странице её лучшей подруги и которое собственноручно вставил в рамку, и установил на свой стол. Я бы рассказал ей о месте, в котором она проснулась, прежде, чем она успела бы его оценить… Но я отлучился и позволил её разуму включиться до того, как я среагировал на его включение. Поэтому её знакомство с новым мной и моим миром прошло заметно сложнее, чем могло бы пройти. Она любила меня, я знал это, понимал, ценил и чувствовал. Только её любовь позволила ей закрыть глаза на мою ложь, но даже она не позволила ей выйти из состояния напряжения, вызванное пережитым ею чувством обмана. Я пытался расслабить её: устраивал ужины при свечах, начал дарить цветы и игрушки, но мои усилия лишь сильнее напрягали её. Поэтому, пока нить её терпения окончательно не лопнула, после чего Тесса неизбежно начала бы отдаляться от меня, что при её темпераменте вполне могло бы закончиться разрывом наших тогда ещё только начинающихся и неокрепших отношений, я, возможно ошибочно, принял решение действовать ещё более настойчиво. Я не просто предложил ей начать жить вместе уже спустя три или четыре недели с момента нашего знакомства, но стал настойчиво склонять её к принятию моего предложения. Прежде я никогда не съезжался с девушкой, потому как знал, что стоит мне пустить на свою территорию постороннего человека, как мои отношения с ним закрутятся с новыми оборотами. Однако в случае с Тессой именно я был той стороной, которая жаждала метить свою территорию и накладывать лапу на всё, на что только было возможно её наложить. Естественно Тессу подобное поведение с моей стороны должно было беспокоить, но я, скорее всего, попросту не предавал этому значения… Может быть, в этом дело? В том, что я слишком быстро раскручивал аттракционное колесо наших отношений? Раскрутив же его до максимума, я вылетел за его пределы, а она осталась сидеть в кабинке, не понимая, что случилось… Так теперь мне представляется то, что с нами произошло. И всё же… В моём полёте и в её застревании в кабинке было что-то не так.
Всё это время я считал, что в наших отношениях были только мы с Тессой и что в них априори не могло быть других персонажей, но, может быть, я всё это время ошибался?
Итак, в то время Тесса
Вариантов на роль помощников было немного. Ведь я скрывал свою Терезу от всего мира, опасаясь засветить плёнку нашей любви. Возможно, мне стоило представить её своим друзьям или больше рассказать ей о своём бизнесе, чтобы она знала, как связаться со мной в непредвиденной ситуации, но… Она ведь знала как связаться со мной в ситуации, в которой мы оказались: потеря моего телефона стоила мне потери целой Вселенной, в которую превратилась для меня эта девушка, однако, насколько это известно мне, наша с Терезой связь после моего экстренного отъезда в Канаду не была потеряна окончательно. Нашим связующим звеном выступила моя убитая горем от пошатнувшегося здоровья отца мать.
Итак, моя мать была единственной, кто знал не просто о существовании Тессы в моей жизни, но знал её в лицо. Что я помню об этом? Её первая встреча с Тессой запечатлелась красноречивым диалогом: “Познакомься, мама, это Тесса. Моя девушка”, – подойдя к Терезе сзади, я, счастливо улыбаясь, будто сорвал в своей жизни джекпот, нескромно обнял её сзади. Ответом матери были слова: “Да, я вижу, что это девушка, а не парень. И на том спасибо”. После этих слов она не пожала руку Терезы, что задело меня даже больше, чем её нелепый сарказм. Я знал свою мать достаточно хорошо, чтобы понять её настроение: она ненавидела узнавать новости запоздало и терпеть не могла, когда на её территорию претендовали другие люди, хотя подобных смельчаков на её пути, насколько мне известно, не встречалось. Моя же девушка стала для неё двумя ароматами в одном флаконе: запоздалая новость плюс претендентка на всецелое внимание
