– Нет, я как раз всё прекрасно поняла, – не расцепляя сведенных за затылком ладоней, уверенно произнесла я. Хотя в кабинете кроме нас с Арнольдом больше никого не было и всё опустевшее после сложного трудового дня пространство освещалось только моей настольной лампой, я всё равно говорила приглушённым тоном, чтобы не привлекать к своим словам лишнее внимание всеслышащих стен. – Слова Крайтона: “Решай сама, что с собой делать”, – относились к её внешности, – уверенно продолжала я. – Он всего лишь сказал ей привести себя в порядок перед её заключением под стражу.
“И она действительно привела себя в полный порядок. К моменту прихода полиции она была абсолютно готова”, – не произнесла вслух, но додумала свою мысль я.
Арнольд неожиданно вступил в предложенную мной ему игру:
– Его же слова: “Со второго этажа ты самостоятельно не спустишься” – подразумевали собой, что она спустится со второго этажа в наручниках и под конвоем.
Наши взгляды скрестились. Возможно, он заметил в моих глазах едва уловимый проблеск удивления.
– Выходит, что Байрон Крайтон ни при чём – это всецело её личный выбор, – продолжала повышать ставки я.
– Это дело и обычному парню было бы легко замять, – поджав губы, Рид откинул в сторону простой карандаш, всё это время бывший зажатым между пальцами его правой руки, – а Крайтону, с его деньгами, связями и лучшими в Америке адвокатами, вообще ничего не грозит.
Не выдержав напряжения, я подалась вперёд и, поставив левый локоть на стол и упершись подбородком в ладонь, начала сверлить взглядом лежащую на столе руку Арнольда, чтобы не смотреть в его глаза. Я не знала, что говорить или о чём молчу, как вдруг он бросил мне спасательный круг:
– Как твои ощущения? – спросил он и, словив мой непонимающий взгляд, разъяснил свой вопрос. – Теперь ты в мельчайших подробностях знаешь, что произошло в ту ночь, в которую ты потеряла своих родителей.
– Лурдес я так и не посмотрела в глаза, а Ричард всё ещё на свободе, – на выдохе ответила я, и в этот же момент в кабинет вошёл Джексон-старший, который, как я думала, уже давно ушёл домой. Мне сразу же показалось, что я выдающе близко сижу к Риду, и потому я поспешно отстранилась от него, но Джексон, вроде как, ничего не заметил, так как явно спешил что-то сообщить нам.
– Джексон, я думал, что ты уже давно ушёл, – выразил вслух наши общие на двоих мысли Арнольд.
– Журналисты обложили выход из участка, так что я решил подождать пару часов, пока их основная масса не схлынет.
– Какие-то новости? – на сей раз решила поиграть в оракула я. – Выяснили, кто является отцом Ламберта?
Ричард не подходил по возрасту, но показания Гая Уэнрайта не давали мне покоя: если в ночь убийства моих родителей и Пины Браун Стэнли Ламберт выступал соучастником Ричарда, тогда кто тот мужчина, которого он назвал своим отцом, и по какой причине в ту ночь тот человек присутствовал на месте преступления?
– Всё ещё находимся в процессе выяснения этого пункта. В свидетельстве о рождении Ламберта отсутствует информация об отце, и миссис Ламберт не была знакома со своим свёкром, и даже не представляет, кто может им являться, однако лейтенант Расселл, вроде как, накопала информацию о воспитывающих Ламберта с раннего детства родственниках, так что скоро мы узнаем больше. Но у меня для вас есть кое-что поинтереснее. Только что Ламберт проинформировал Моралиса о том, что отказывается от его услуг.
– Вместо нашего выскочки он захотел себе более солидного адвоката? – не удивилась я.
– Нет. Он заявил, что в принципе отказывается от адвокатской защиты.
Мы с Арнольдом одновременно выпрямили спины. Только час назад мы наблюдали за свиданием Ламберта с Рене, которое прошло весьма эмоционально с обеих сторон, а уже сейчас наш преступник отказывается от адвокатской защиты. Значит, непоколебимость Рене и страх потерять её окончательно всё же возымели на этого подонка действие.
Джексон развернулся и уже выходил из кабинета, а я, вновь сократив расстояние между мной и Ридом, причём до ещё большего минимума, заглянула в самые недры глаз своего напарника. Арнольд довольно ухмыльнулся:
– Интригует, да?
– Дело Ламберта твоё, но его хотела бы допросить я. Ты не против? – напряжённым тоном поинтересовалась я.
– Он весь твой.
