тился за живот, согнулся пополам. Вспыхнула страшная догадка — служители! Я хватанул ртом холодный воздух, захрипел. На меня глянули с беспокойством и страхом — магу плохо. Феран и Рол переглянулись, пошли звать лекарей. Маэрдир с кряхтением встал с земли, подошел ко мне.
— Что случилось, Эскер? — пробормотал мечник. — Перенапрягся с магией? Да, бывает. Вот помню, служил в (Экране, там полковые маги частенько…
Я распахнул рот, словно выброшенная на берег рыба. Попытался сделать знак, чтобы убирался отсюда быстрее. Но воин не понял, улыбнулся и ободряюще похлопал меня по спине.
— Беги, дурак! — просипел я.
И тут это случилось. Новая волна жуткой боли накрыла меня с головой. Я рухнул на колени и обреченно посмотрел в небо. Синяя гладь пришла в волнение, завертелась в круговороте. В центре возникла черная дыра, словно зев в пещеру паука. Оттуда ударил сноп золотистых солнечных лучей, разошелся веером светящихся стрел. Превозмогая боль и вяжущую слабость, я потянулся разумом к посоху, спустил с привязи одно-единственное защитное заклинание. И щедро плеснул в него силы.
Яркая вспышка ослепила, меня подбросило в воздух и швырнуло оземь. Дыхание с жалким всхлипом вылетело из груди. Я взвыл, чувствуя, как жаркое пламя лижет одежду. Каким-то образом сумел обратиться к Стихии, и огонь отступил. В глазах стояла сплошная серая пелена, боль терзала каждую клеточку тела. На какое-то время я потерял сознание. А когда очнулся, ощутил, что лежу на чем-то мягком и холодном, скользком. Тела погибших — дошло до меня.
Кое-как встал на четвереньки и распахнул глаза. Тряхнул головой. Мир перед глазами двоился, в уши словно засунули пробки. По мочкам и шее стекало нечто горячее. Я потрогал пальцами — кровь. Удар пришелся совсем рядом, но лишь отбросил меня и оглушил. А заклятие смягчило взрывную волну, не дало сжечь и посечь осколками и без того настрадавшееся тело.
Я поднялся на колени и огляделся. Наш участок вала больше не существовал. Разметало в клочья. Там, где раньше высился длинный обелиск огнеметателя, теперь была огромная воронка. Страшный жар плавил ее края, внутри плескалась горячая магма. Горели не только бревна, а и металл, сама земля. У самого края ямы лежало изуродованное обугленное тело в раскаленных доспехах. Сердце сжалось от горечи и тоски. Маэрдир, сообразил я. Не топтать ему больше землю, не дышать воздухом. Остальных воинов разметало, изорвало на клочки. А мечника просто-напросто накрыло волной пылающей масляной смеси из разорванного резервуара огнеметателя.
Я ощупал землю, отыскал посох. Уперся им в землю и встал на ноги. Мимо просвистела стрела, взъерошила мне волосы. Обычная, не эльфийская. Если бы стрелял светло-рожденный, то попал бы. Эти гады не любят попусту тратить стрелы.
Посох, как всегда, пришел на помощь. Замурлыкал, плеснул в тело животворящей теплой волной. Я задрожал, едва не упал опять. Над полем боя стоял многоголосый вопль боли и ужаса, рев пламени. Земля вздрогнула, неподалеку прогремел взрыв. Меня окатило дождем раскаленных осколков, засыпало горячим пеплом. Я задрал голову и увидел черный глаз в небе. Он непрерывно изрыгал из себя солнечные стрелы. Пламенные лучи гонялись за оставшимися в живых воинами, превращали линию укреплений в мешанину из обгоревших бревен и земли. Войско скифрцев потихоньку приближалось. Пока не рисковали подходить близко, ждали, когда служители завершат заклятие.
Армия Свободных Земель перестала существовать. Сквозь пелену дыма я заметил одиночные фигуры бегущих воинов. Люди испуганно косились на небо, закрывали головы руками, словно это могло защитить. Петляли меж кучами мусора, то и дело спотыкались о тела павших товарищей.
«Чего стоишь? — промелькнула злобная мысль. — Или тоже хочешь погибнуть? Один в поле не воин».
Я побрел на подкашивающихся ногах. Несколько раз падал. В глазах темнело, и меня рвало кислой прозрачной слизью с твердыми комками пепла и гари. Отдышавшись, я шел дальше.
Невдалеке вспыхнуло и загрохотало. Пронзительно засвистели камни, осколки металла. Я прикрыл лицо рукой, пригнувшись, обогнул место взрыва. Опять упал на колени и столкнулся взглядом с каким-то воином. Молодой парень, даже младше меня. Лицо в копоти, глаза выпучены от ужаса. Сидел на земле, зажимал горло руками. Задыхается, что ли? Я потряс его за плечо, чтобы привести в чувство. Махнул рукой, мол, следуй за мной. Глаза у парня остекленели, из-под пальцев брызнули алые струйки. Я отшатнулся. Тупо смотрел, как руки несчастного опустились, обнажив глубокую рваную рану на горле. Кровь хлынула уже широким потоком. Воин закатил глаза и упал на землю.
— Мрон! — прошептал я. — Когда же кончится этот проклятый день?
