Роннар ожидал всякого, но только не подобного. Совершенно сбитый с толку, он обвёл бестий взглядом, потом решил, что ослышался или просто не понял сказанного – в конце концов, язык был сложный, едва узнанный, тут легко перепутать. Он переспросил, получил подтверждение, что всё услышал правильно, и нахмурился.
– Зачем вам это нужно? Вы хотите, чтоб у этой женщины родился от меня ребёнок?
– Кому и зачем нужен золотой ребёнок?! – пылко прозвучало в ответ. Говорил не старик, а другой бестия, коренастый, крепкий и тоже, похоже, немолодой – пряди, лежавшие у него на плечах, были так же блёклы и туманны, как и у собрата с ящеричным лицом. – Зачем нам чужая кровь! В родных посёлках нам нужны только свои дети!
– Нет, мы не хотим, чтоб одна из наших женщин рожала от тебя.
– Тогда в чём смысл?
– Это наше дело, – ответил старик. – Есть честный обмен. Ты входишь к нашей женщине и обнимаешь её, а мы даём тебе дорогу и не преследуем. Согласен?
Поборник в сомнении разглядывал и старика, и стоящих рядом с ним бестий, стараясь не смотреть им прямо в глаза. Требование было уж больно странное. Тут, разумеется, какой-нибудь жуткий подвох, и, может быть, понимай он его, не согласился бы на такой выход даже ценой сохранения жизни.
Но с другой стороны – есть ли у него шанс прорубиться сквозь их ряды? Всё-таки сейчас у бестий в распоряжении и мечи, и чародейство, о котором он лично пока не знает ничего. Разумеется, они его убьют. Тут даже и раздумывать не о чем. Каждый поборник чувствует, когда его противостояние безнадёжно, и сейчас был как раз такой случай.
– Ладно. Я согласен.
– Садись к костру, золотой. Жди. Наши воины тут повсюду, никто не даст тебе уйти.
Роннар осторожно уселся на один из деревянных обрубков, обтёртых почти до блеска. Темнота сгущалась, небо блекло, и лес за пределами поля сливался в одно мутное полотно. Словно отвечая приходу ночи, пламя костра встало стеной, загудело, хотя дров в него подкинули совсем мало. Видимо, тоже чародейство. Тепло от огня шло неохотно, и Роннар протянул к нему руку – он чувствовал, как холод подступает из темноты и дрожь снова начинает доводить до бешенства. Впрочем, может быть, дело было не в холоде, а всего лишь в нервозном ожидании таинственного испытания. Разумеется, он не мог этого понимать, сейчас у него были заботы поважнее.
Бестии к нему не подходили, маячили на расстоянии, но их становилось всё больше, словно из-под земли появлялись (можно было только гадать, где они прятались всё это время, если не в землянках). И каждый раз – ни намёка на предчувствие. Здесь, рядом с этим костром и этими чарами, поборник не ощущал своих врагов, и это его беспокоило. Потом рядом снова появился старик, с которым они вели беседу, а вместе с ним – молоденькая бестия в сером свободном одеянии. Длинные бесцветно-серые волосы её были заплетены во множество косичек, брови проколоты и украшены десятком гранёных колечек, украшения были и в щеке.
Разглядывая девушку, Роннар вдруг отметил, что она одета в шерстяное, а не в кожаное платье (все бестии, которых он встречал раньше, носили только кожу). И остальные бестии, с которыми он разговаривал у костра, тоже были наряжены в ткань. Именно теперь, когда в отдалении появились обычные бойцы в обычной одежде, это бросилось в глаза. Но, подумав, что в Нижнем мире точно так же, как везде, ценятся те предметы, которые сложнее всего добыть, и старшие бестии, а заодно и выбранная для обряда девица, видимо, наряжены в трофейные ткани местного производства, поборник забыл об этом. Какая, в общем, разница.
Молоденькая бестия смотрела на Роннара со смесью отвращения и любопытства. Старик подтолкнул её в спину, и она подошла, прикоснулась к застёжке у ворота, а потом жестом показала в сторону ближайшей землянки. В ту же сторону кивнул и старик.
Поборник вошёл внутрь вместе с девушкой, подождал, пока она раздует огонь в очаге, и опустился на охапку еловых ветвей. Здесь был земляной пол и уложенные подсохшим лапником стены, довольно высокая крыша (в центре можно было стоять в полный рост) и крепкие надёжные опоры для конькового бруса, сухо и, должно быть, станет тепло, когда огонь прогреет жилище. Вот только признаков того, что в землянке жили, не было и здесь. Словно её лишь недавно построили – как полагается, с пониманием дела – да так и оставили.
Но зачем же они тогда вообще нужны, как не для того, чтоб в них жить?
– Ты ляжешь со мной сейчас? – спросила она, слегка поворачивая голову и демонстрируя ему свой жутковатый и вместе с тем притягательный профиль. У неё была темноватая неровная кожа, словно бы густо усыпанная веснушками, хотя в действительности так выглядела не вполне сформировавшаяся чешуя. Девушка расстегнула аграф у воротника и приспустила платье с плеч. Поразительно, до чего длинная у неё шея. Настоящая змея…
– Я бы предпочёл вовсе этого не делать.
– Но ты должен. Ты обещал.
– Да, помню.
Она повернула к нему лицо с тонкими чертами, которое было бы приятным, если бы не многочисленные колечки в бровях и металлические искры на щеках.
