О жизни своей рассказал. Не удалась жизнь, с Настей не удалась, развелся, а стыдно до сих пор, потому и не показывается на старом дворе. Люди, наверное, и забыли все, а он не может забыть, совесть мучает. Вечером иногда забежит мать проведать, на детей посмотреть и уходит огородами, не улицей, чтобы знакомых не встретить. «А они, может, и не узнали б, вот, как вы…»
Огляделся по сторонам, будто искал что-то. Увидел на гвозде гитару, кивнул:
— Играете?
— Не очень… Мода теперь на гитары.
— Да, — подтвердил он. — А что ж балалайки не видно? Сказали, к вам она попала.
Мне стало почему-то неловко, будто я украл ее у него. Начал сбивчиво объяснять, где она.
— О, вон как! — удивился он. — И концов теперь не найдешь.
— Нет, почему же…
Вечером мы поехали к знакомому артисту. Среди множества инструментов Царев сразу узнал свою балалайку. Подошел, осторожно тронул струны, улыбнулся, как давнему другу.
— Жива! А я уж думал… Обиделся я на мать, что отдала ее. А она вон куда попала.
— Сыграйте, — попросил его артист.
— Не, не могу, — Царев показал пальцы со шрамами на пучках. — Мешают. Немец изуродовал. Уже сколько лет не играю. Если можно, вы, пожалуйста.
Артист взял балалайку и заиграл попурри. Царев слушал, улыбаясь. На глазах заблестели слезы, он их стеснялся, смахивал незаметно, а сам все улыбался.
— Хорошо, — похвалил он то ли игру, то ли балалайку. — Хорошо. Жива. Вышла в люди наша балалайка. А я уж думал… Ну что ж, пусть у вас живет, ей тут не скучно, Вот бы Тимоха увидел, где она, удивился б.
На другой день Царев собрался уезжать.
— Что так быстро? И Москву как следует не посмотрели?
— А ничего, что надо — увидел, Спасибо вам за все, За балалайку спасибо.
Когда у Клавки родился сын от третьего брака, Карпо не выразил по этому поводу ни радости, ни сожаления. Он только подумал: «Ну и ладно… Лишь бы жили как люди».
Внуками Карпо не удивишь: у Никиты трое, у Петра двое, да и у Клавки это третий — от каждого мужа оставалось по ребенку. У Никиты старший уже в армии служит, вернется скоро, затеет жениться, не увидишь, как и прадедом сделает.
Думал Карпо когда-то: вот вырастит детей, и настанут спокойные денечки. А они и выросли, и сами отцами стали, а покоя ни ему, ни его Ульяне не дают. У ребят с семьями ничего, ладится. Не так, правда, как хотелось бы, но живут. А вот у Клавки — беда: что ни мужик, то пьяница. С первым развелась, нашла другого — еще хуже. Пил, куражился… Дурной был. Хорошо, завеялся куда-то на стройки в Сибирь, вздохнули без него. А Клавка уже совсем отчаялась — нет ей счастья в жизни. Сама стала топить горе в вине.
Работала она в багажном отделении на станции, нашлись там какие-то утешители, чуть не сгубили бабенку. Все чаще и чаще прибегала старшая Клавкина — Надя. Прибежит, вся в слезах: «Мамка пьяная пришла с работы, ругается, посуду бьет». И бегут потом к ней или Ульяна, или сам Карпо, а то и вдвоем — когда как. Утихомиривали ее, на другой день стыдили, вразумляли. В ответ она только плакала.
А тут как-то уже под вечер заявилась Надюшка и сестренку с собой приволокла. Всполошились старики:
— Что случилось? Опять?..
— Она дядьку какого-то привела, а нас к вам отослала.
Карпо с Ульяной переглянулись — этого еще не хватало! Быстро оделись, подались к дочке. Детей оставили у себя.
Пришли, видят: Клавка на кухне что-то готовит, а в комнате за столом сидит мужчина — смуглолицый, черноволосый, то ли узбек, то ли еще кто. Не разбирались в этом деле Карпо с Ульяной. Да и разбираться некогда: не это главное. Может, и русский, мало ли на свете русских с чернявым обличьем?..
Мужчина несмело поднялся, поклонился старикам, сказал:
— Здравствуйте… — И посмотрел в сторону кухни, словно хотел позвать себе на помощь Клавку, но не позвал. А та и с услышала ама, вышла веселая и трезвая:
— А-а!.. Так и знала, что вы прибежите. Знакомьтесь. Это — Роман, мой муж.
Ульяна взглянула на Карпа: как быть? Тот стоял, поджав губы. Наконец сказал:
— Муж, значит… А интересно знать — надолго?
— Чего загадывать наперед? Как получится, — сказала Клавка.
Роман молчал, только поглядывал то на стариков, то на Клавку.
— Да вы садитесь. Садитесь и поговорите, как следует, раз уж пришли. А я обед пока приготовлю, пообедаем вместе. — И Клавка ушла обратно на кухню.
Карпо подвинул стул, сел. Рядом примостилась Ульяна. И только после них опустился на стул Роман.
С чего начинать разговор — не знали. Наконец Ульяна выпалила, кивнув в сторону кухни:
— У ей же два дитя! Вам известно об этом?
— Да, — сказал Роман. — Я знаю…
— Ну?
— Дети — это хорошо, — уточнил он.
Ульяна смешалась, посмотрела на Карпа: мол, почему молчишь, спрашивай. И тот спросил:
— Дак вы как это?.. Усурьез или так?..
— Всерьез.
— Угу. А кто вы будете?. Откуда?
— По специальности я слесарь. Работаю в вагонном депо.
— А родители кто? — подбросила вопрос Ульяна.
— У меня нет родителей, я детдомовский. Живу в общежитии.
