“Волга” неспешно двигалась по вечереющей дороге. Лира о чем-то пела кошачьим голосом, но я не слушал её, не до неё сейчас; речь скомканная, кое-как собиравшаяся по крупицам, формировалась в сознании, постоянно видоизменялась. Ужасное волнение. Признаться ей в таком… Ага, прям изи-изи!
“Спок, Андрей Велихов, – сказал себе я. – В худшем случае откажусь дальше общаться с Лирой. В лучшем – соберу полный фулл блата. Иван даст, Лира даст, все дадут, получим движение наверх”
Я всё ещё сомневался, стоило ли лезть в Кремль. Как минимум, могу напортачить, сделать ещё хуже. Впрочем, куда хуже? Союза ведь не стало, молодость ушла в гадость, а потом превратилась в радиоактивный пепел. Весь мир в труху пустили бумеры, всё-таки сумели заруинить наше время.
Могу устроить ядерную войну уже в 1991 году. Превентивный удар, “бей первым”. Делаем жестко сходу, не даю отдышаться противнику, устанавливаю мир без серьезного оппонента Несколько миллионов сгорит там, в Вашингтоне или Лондоне – зато не сгорят мои родители, не мое будущее. Stonks! А что потом? Буду флексить на костях американцев? Какое-то эгоистичное людоедство. Не, хватает мне повторяющихся ужасов во сне.
А можно и Трампа убить в СССР. Я точно помню, что он ездил с женой в Ленинград. Не потребуется своими руками гробить американцев, британцев и прочих из НАТО. Будет лютый международный скандал, дело грязное, но проблема решится раз и навсегда. Но СССР с мертвым Трампом всё равно не имеет никаких гарантий на дальнейшее существование. Когда он приедет в Ленинград? Нужно позаботиться об этом.
Проблема ведь и в моей стране. Горбачев оказался силен в аппаратной игре, хотя бы шел в нужном направлении, только слепо всё двигался по реформам. Страны не стало, появилась куча проблем. В любви к СССР меня не уличишь, но То, что в этом времени прогрессивные коммунисты есть – факт, который мне известен по спорам с современниками-комми. Можно полагаться на того же Лигачева, например.
Размечтался я что-то…
– Приехали, – сказал водитель, притормозив у дома.
– Очень вовремя. Вы, Леонид, большой молодец. Комсомол вами гордится.
Водитель раскраснелся: “А мне вас подождать?”
– Нет, не стоит, домой на такси доеду.
– Мне не сложно, – водитель, глядя через зеркало, почему-то резко отвел взгляд от меня.
– Не нужно ждать. Я тут надолго.
– Будет спокойнее старику, если довезу лично, – ответил Леонид.
– Какие интересные и заботливые у вас водители, – промурлыкала Лира. – Давай, Андрей, решай быстрее, уже зайти бы к Штейнбергу.
– Хорошо, раз вы так хотите, то ждите, – сдался я. – Но не ругайтесь, если выйду в час ночи.
– Да хоть в три, Андрей Иванович!
Странное поведение у моего водителя…
Квартира оказалась не очень большой, как сказал сам хозяин – прибранной по максимуму. Все хихикали с Лирой, и она с ними, а я стоял и вежливо улыбался. Ха-ха, как весело.
Меня представили как “чрезвычайно прогрессивных взглядов комсомолец”. Неплохая попытка зарофлить номенклатурщика. Некоторые, явно узнавая меня, стали интенсивно шушукаться. Лира поддерживала:
– Не стоит переживать, это столичный уклад неофициальной жизни Москвы.
– Чувствую себя неловко.
– Заметно. Быть может, это их и раздражает.
– Чем мое волнение может раздражать?
– Не походишь внешне на них.
Почему-то такое сравнение вызвало во мне гнев.
– А может, это они не похожи на меня? – шепнул ей в ухо.
– Ух, слава КПСС вернулась, – на этой иронии Лира соскользнула на кухню, где дымилась стеклянная пепельница.
Мой взгляд пересекся с хозяином. Присутствующие звали его то Борисом, то Борухом; он откликался и так, и эдак, всюду слышался smart talk, в котором я абсолютно не смыслил. Когда нефоры говорят на птичьем языке, подумалось мне, это приводит именно к такому результату.
– Как вам творчество? – нейтрально спросил Штейнберг.
– Да знаете, мне нужно ещё дойти до такой высоты восприятия.
Штейнберг ни улыбался, ни морщился. Черт!
– Должно быть, в этом что-то есть, – продолжил я, постепенно гася голос.
Штейнберг посуровел.
– Какая политика ждет комсомольцев в столь интересный год? – спросил хозяин.
Очень опасно. Не стоит ни давать надежд, ни говорить лишнее.
– Нас всех ждёт… ускорение.
– Хм. Прогрессивно. ВЛКСМ ускорит КПСС, а КПСС ускорит Советское государство. Все мы так ускоримся, что отправим в космос не только мужчину, женщину и собаку, но и…
Сарказм прервался возвращением Лиры. Она мягким взглядом осудила моего обидчика. Фух, я чувствую себя грязным. Нелюбовь власти к интеллигенции взаимная, но не хотелось проверять это будучи на чьей-то стороне.
– Выставка прекрасна, не правда ли?
– Да, Лира, всё замечательно. Много металла. Абстракции.
– Абстракции, – игриво повторила Лира. – Кажется, у тебя был какой-то вопрос, желаемый для обсуждения. Поторопись, а то изнемогаю от нетерпения.
– Борис, есть ли место, где можно уединиться?
– Ну разве что в спальне, – указал на дверь.
– Мы скоро вернемся, обещаю.
Борис нейтрально кивнул.
В небольшой комнате мы расположились. Совсем не то, о чем можно было мечтать. Будто вернулся в подростковые годы, сижу на кровати и пытаюсь выразить чувства.