– Здравствуйте, в эфире Москва, ток-шоу “Пусть покричат”, с вами Михаил Сбитнев, не переключайтесь. В центре зала – Андрей Иванович Велихов, студент столичного вуза, из неполной семьи, будущий историк. Про таких, как Андрей, сейчас говорят: зумер, поколение Z, цифровой человек. В России их не очень любят, к ним придираются, предъявляют большие требования, а то и претензии. Герой сегодняшней программы попал в необычную ситуацию, историку дали уйти в историю – буквально. Став попаданцем, невольно отправленным спасать мир от ядерной войны, ему пришлось пережить немалое количество тяжелых испытаний. Давайте посмотрим на следующие кадры.
Резкий поворот голов. Огромный экран – белая вспышка, демонстрация всего, что я видел своими глазами. В вагон прилетела ракета, ядерная искра, постель, Пастернак, Виктория Револиевна, недовольный Григорий Максимович, черная машина, Леонид, площадь Ногина, троллейбус, красные флаги, Мишин и заседание: кадры летели так быстро, что глаза у наблюдателей горели белым пламенем, а я мямлил, пытаясь выпросить у съемочной команды прекращение показа.
Но к этим воспоминаниям добавились другие, совершенно чужие: по Красной площади, покрытой транспарантами, ползет огромная машина с прицепом, и на ней гигантская ракета с алой звездой, старик с мутным, почти неразличимым лицом в сером костюме и в очках жмет на кнопку с Мавзолея; установка взводится, металлическая стрела поднимается ввысь, тащит оружие к небу. Слышна речь:
– Товарищ Верховный главнокомандующий Вооруженных Сил СССР! Полная боевая готовность. Ракета готова к пуску.
– Пуск.
– Есть пуск!
Ракета полетела в небо, всё превратилось в черно-белое, а потом загорелись кирпичи на стенах Кремля.
Снова срыв кадров. Иду через толпу журналистов, а они всё кричат:
– Господин Озёров, как вы относитесь к своей отставке?
– Андрей Григорьевич, тяжело ли уходить после развала страны?
– Пожалуйста, ответьте: вы несёте вину за распад СССР?
– Андрей Григорьевич, где Михаил Сергеевич Горбачев? Если он жив, почему его не покажут?
– Расскажите о своем будущем, Андрей Григорьевич!
Кадр порвался на две части, белая линия понесла куда-то вперед. Картинка теперь со стороны. Избитое тело несут по синему коридору. Солдаты в шеренге немо наблюдают, четверо выходят из строя, берут автоматы со стола и двигаются позади. Избитого оставляют у стены, принуждая стоять ровно.
– Умри по-мужски, предатель рабочего класса, паскуда капиталистического мира! – командир резко махнул, и солдаты выставили дула на расстрельного.
Новый вид – ночная комната. Темная фигура человека приближается ко мне. Это лицо мне знакомо, это была Лира, голая и раскованная, обнимающая меня всеми клетками своего тела. Она что-то произносит, но я не слышу, и возмущенная аудитория тоже не слышит – криком требует прибавить звук. Весь экран накрывает влажный поцелуй, камера приближается всё ближе и ближе.
– Ну хватит! – ведущий махнул планшетом. – Андрей, что скажете? Вы действительно считаете себя спасателем? Вы герой?
– Не знаю, ведь я ещё ничего не сделал.
– Вот именно, ничего не сделали, – крикнул кто-то из толпы. Люди зашумели, ведущий вскрикнул про порядок в зале.
– Я застрял в июле 1985 года. Как вы можете просить от меня того, чего ещё не было? Показанные события для меня открылись вместе с вами.
– Михаил, Миша, угомони зал, – Кротопоров взял микрофон, прочистил горло и бросился в атаку. – Миша, дай высказаться. Спасибо. Обратите внимание, дамы и господа. Андрей не извинился перед нами. По-русски, так сказать, наш герой – херой, просто лох обыкновенный. Он вообще никакой вины за собой не чувствует. Знаете, это потерянное поколение России, которое не хочет служить верой и правдой. Тридцать лет потеряли, тридцать лет школа не воспитывала патриотизму. Зумеры живут в деструктивных ценностях, это потенциальные вредители, будущие жертвы вражеских разведок. Что я могу сказать? Нам никакие попаданцы не нужны. России не нужен попаданец, нашим союзникам не требуется попаданчество. Идет гибридная война, мы в осадном лагере, все должны работать на фронт, на армию, на устав победы. Точка!
– Господин Кротопоров, посмотрите на юношу, – Гузеева взяла слово. – Ну слушать невозможно, ну посмотрите вы на него. Он – ребенок! Ну время такое, инфантильность, позднее созревание, это современное по-ко-ле-ние. Кого он там будет отстаивать? Пусть развивается в прошлом, вырастет, станет ответственным мужиком, вернется в наш год.
Кротопоров отмахнулся.
– Мне кажется, никто из вас не понимает, кто такие зумеры, – заявил мелированный Karton и тут же получил вой возмущения.
– Тебя вместе с ним надо отправить защищать Родину, – укорил генерал блогера.
– Пожалуйста, соблюдайте мои границы…
– Границы ты должен соблюдать, парень с крашенной гривой. Ты хоть знаешь, с кем разговариваешь сейчас? Зумеры – это непоротое поколение. Задачи как выполнять будут? Как? Вы сами видели, как он отнесся к ветерану в вагоне.
– Можете прокомментировать? – ведущий зацепился за тему.
– Дал ему интернет не от чистого сердца, а так, на отвали.