– Вы бы ещё “Технику – молодежи” подсунули Лигачеву. Головой надо думать, Андрей! Это член Политбюро ЦК! У него информированность в таких темах куда выше, чем журналов. И вы предложили ему такое, совершили непростительную и бездумную инициативу. Последствия будут такими, что никакой звонок отца уже не поможет. Вы понимаете, о чем я?
– Виктор Максимович, задача комсомола в том, чтобы молодежь активно работала, добросовестно и с полной отдачей. Михаил Сергеевич ведь что на апрельском пленуме партии сказал? Необходимо ускорение социально-экономического развития страны. Мы же на совещании не единожды обсуждали, что нужно учесть решения апрельского пленума.
– Да при чем тут это, Андрей? – разъярился первый секретарь. – Ты подставил весь Центральный комитет комсомола!
– При том, Виктор Максимович, что наша инициатива полностью этому содействует. И в выигрыше окажемся все мы, а не только я. Моя инициатива служит сугубо интересам партии и государства. Беспокойство излишне. Справлюсь, честное слово.
Мишин наконец умолк. Говорить больше нечего. Он сложил руки словно в молитве, сосредоточился на чем-то. Я спросил, могу ли уйти, в ответ только тишина.
Я знал, на что шел. Но готов ли понести жертвы за свое геройство?
– Ты меня с ума сведешь, Андрей, – Курочка похлопал по плечу, пытаясь ободрить. В моем кабинете мы собрались вдвоем, Татьяна обещала скрыть факт нашего местонахождения. – Совсем уже со скуки одичал. Иногда думаю, лучше бы ты оставался кутежником, чем творил такие выкрутасы!
– Да брось, всё будет хорошо.
– Какой брось? Лигачев не просто так сюда приезжал. Ты нарушил план целой группировки! Елфимов, думаешь, просто так стоял и сторожил дверь Мишина?
– Всё узналось внезапно, Курочка. Ты подсказал, Татьяна упомянула, мой мозг всё сложил в одну картинку.
– Ты и планы Мишина нарушил…
– Чушь. Каким это образом?
– Я думаю, они делали ставку на своего человека. Планировали познакомить с Егором Кузьмичом, предложить кандидатуру на рассмотрение.
– Сергей Георгиевич, откуда такие познания? – я был недоволен другом. Слишком плохо налажена между нами коммуникация. Мне нужно получать информацию – быстро и скрытно, и намного быстрее, чем оппоненты. Сейчас удалось обыграть группу Елфимова. Черт знает, кто стоит за ними, может сам Лигачев. – Почему узнаю так поздно?
– Да это мои предложения, Андрей. Ну скажи, зачем внезапно приглашать малоизвестный кадр из провинции, под самую встречу, внеплановую к тому же, с Лигачевым? Уж если у нас происходит совещание с секретарями ЦК, то всех на уши ставят, а тут узнают буквально единицы.
– Тогда понятно, почему Мишин настолько зол.
– Ты спутал ему карты, – Курочка налил себе воды из графина, выпил и вытер рот рукой. – Всю последовательность разрушил. Наверное, ему пришлось представлять уже тебя как того самого кандидата, ради которого были устроены смотрины.
– Что ж. Спасибо тебе за то, что удержал в кабинете соперника.
– Ты пойми правильно, на тебя глядеть пристально будут, – Курочка принял самый суровый вид из всех возможных. – Пока не наступит день фестиваля, пока не подготовишь всё на сто, а лучше двести процентов, пока не проведешь эту самую политическую акцию, спокойствие не обретешь.
– Ладно, Сергей, мне надоел разговор. Всё и так ясно. Сделаю как надо, и пойду наверх. От тебя жду поддержки.
– Хорошо. Что теперь? Надо как-то отпраздновать твое восхождение в гору.
– У моей Курочки есть предложение?
Честно сказать, мне и правда следовало бы встряхнуться. В моей голове сейчас запрос-картинка – теплый муд с друзьями где-нибудь в отдалении от общества. Так что я охотно согласился на предложение Курочки.
Кто ж знал, что будет дальше…
Коричневый трехэтажный дом, окруженный лесом и опоясанный белесым туманом. Бетонная площадка, на которой стояли припаркованные машины. Поблизости ни души. Только наша небольшая компания из четырех.
Большинство уже разъехалось с устроенной встречи. И теперь я сижу на софе, а передо мной, упершись злобным взглядом, стоял Владимир Ручков, тот самый протеже Елфимова.
Я не раз спросил Курочку: “Ты зачем его пригласил? Что он здесь делает” Мой друг виновато пожимал плечами: “Это не я. Оказывается, он знаком с Колей!” Николай же, будучи организатором вечеринки, имел простой, можно сказать быдловатый подход к жизни. Он не был из золотой молодежи, но имел доступ к полузапретным вещам. Через него проводили различные операции, про которые люди в должности предпочитали никогда не говорить.
Весь вечер вышел для меня стрессовым. Я не понимал, что мне делать, как реагировать на присутствие Владимира. Заметно, как он смотрит на меня волком. Маленького роста, уже лысый и с нездоровой кожей. Что у него происходит в голове?
Я даже не пытаюсь установить с ним контакт.
– Коля, когда закругляемся? – стоя на балконе, мы молча наблюдали за ночным лесом. Деревья шумели, периодически говорили на шелестящем языке. Коля был высок и строен, часто хвастался тем, что хорошо изучил каратэ. Аслан же из моего мира говорил, что каратэ был запрещен. Интересное наблюдение, конечно.