Но как я реагирую на полученный инсайд? Самым что ни на есть парадоксальным образом. Вроде как должен радоваться, потому что выхожу на финальный круг по проблеме выживания в советском обществе: бронь от надзора КГБ, получение реальных рычагов власти, привилегии высшей номенклатуры, работа над изменением истории. Но вместе с тем меня одолевают поистине философские переживания.
Куда всё же подевался истинный Андрей Иванович? Я живу в его теле, используя его биографию, занимая социальный статус и роли, наконец, не давая возможности ему жить. У него нет никаких способов действовать и существовать в нашем мире. Теоретически Андрей Иванович умер. Ещё одна гипотеза – он застрял в разуме, находится как бы в тюрьме, задавлен моим сознанием. Можно ли отыскать его? Разговор с ним открыл большие тайны.
Если он умер, то я хочу знать, как именно. Например, он часто юзал алкоголь. Лег спать, остановка сердца и смерть. Примерно в тот же миг мое сознание перемещается в тело Андрея Ивановича. Либо он уснул, а я фактически убил его, вторгшись в пределы его разума. Мне не нравится такая мысль, но как вероятный сценарий рассматривать вполне можно.
Условное предположение – Стукалин не вписался в команду Горбачева. У нового генсека сейчас разворачиваются большие планы на перемены. Это ещё не Перестройка. Как верно в “Праге” предсказал Иван, началась попытка перезапустить политику Андропова. Пустая трата времени. Авторитарная модернизация. Хороший ход, когда знаешь, к чему идешь. А знал ли Андропов, куда ведет страну своими реформами? Принципиальных изменений, впрочем, сейчас ожидать не стоит. Это минус для страны, но плюс для меня: важнее всего задействовать свой потенциал на важнейших хронологических точках – событиях.
И здесь вновь всплывает болезненный вопрос. Зачем я вообще лезу в историю? Прошлое как процесс, в котором учесть всё на сто процентов крайне сложно. Вторгаясь в событие, я неизбежно создам… хм, как бы это назвать? Волна? Создам волну, что пройдется по ткани хронотопа, связи между временем и пространством. Что сделает эта волна, скажем, добравшись до Ленинграда? Или до Вашингтона? Что станет с Трампом в 1987-м, например, после моего предполагаемого вхождения в ЦК КПСС? Возможно, измененное событие спровоцирует цепочку мелких событий, а они паутиной разбегутся в недоступные участки – в такие, в какие не подберешься и не изменишь.
Масштабность изменений тоже важный фактор в сдерживании моих амбиций. Интервенция в историю может привести к ещё более худшему концу, чем он был у меня в 2028-м. Пока единственный способ, придуманный мной для того, чтобы купировать возможные последствия от изменений, заключается в бездействии. Нет дела – нет и тела.
Пора заканчивать с философией. Вышел в приемную, ищу глазами Татьяну. Её нет. Через пять минут она вернулась в кабинет, держа в руках весомую папку.
– Не подписала, – в голосе расстройство.
– Что случилось?
– Самой бы понять, Андрей Григорьевич. Отправилась к Виктору Максимовичу с документами на подпись, а там дверь закрыта, к секретарше тоже не зайти. И ещё Иван Иванович стоит, будто стережет.
– Иван Иванович?
– Елфимов.
– Ах да, точно. Только как понять, что стережет?
Татьяна пожала плечами:
– Я его таким вижу впервые.
– Может, приехал кто?
– Раз приехал человек, то очень важный. Мишин почти всегда доступен для контакта
– Например?
– Может быть, приехал член Политбюро. Это предположение и только.
– Понятно. Приготовьте чай, я буду у себя.
Хм. Как странно. Иван говорил, что скоро наступит момент для действий. Сегодня получил записку про Стукалина. Босс всех комсомольцев Мишин заперся в кабинете – возможно с кем-то важным. Член Политбюро, либо секретарь ЦК в стенах центрального аппарата комсомола… Елфимов, однажды попробовавший атаковать меня, стоит под дверью Мишина; со слов Курочки, Иван Иванович практически в шаге от того, чтобы занять должность заведующего Сектором учета кадров. Получение им таких полномочий даст контроль над кадровой политикой. Ему станет под силу формировать в нужном ключе кандидатуры на номенклатурные должности в аппарате комсомола и в союзных республиках.
А что, если Елфимов знает о незванном госте? Новая попытка выбросить Озёрова из комсомола. Пока раскидывал карандашом за и против, явился Курочка.
– Какое-то безумное величие, Андрй. Какой-то провинциальный королек заявился к Елфимову, – пожали мне руку.
– Ты о чем?
– Да зашел в отдел комсомольских органов, хожу по кабинетам, и в одном из них встречаю замурованного демона. Парень с южным акцентом, кудрявый такой, в сшитом костюмчике и надухаренный сидит на стульчике и потрясывает ножкой.
– Так и что? – новость о госте не удивила меня. – Рядовой случай.
– Да согласился бы с тобой, но…
– Что но?
– Ну, я стал расспрашивать демона, почему он задержан в кабинете. А у него такая речь довольная, будто самого Мишина подсидел.
– Понять бы, как ты пришел к такому выводу.
– Он надменно заявил, что ждёт распоряжения о переводе в ЦК.
– В наш?
– Да хоть бы в наш. В партийный ЦК.