К 3 часам дня все точки сбора закрылись. Под удивленным взором из окон комсомольской номенклатуры в задний двор здания ЦК вносили мешки с собранным пластиком. Довольный результатом, я пошел в свой кабинет, чтобы застать там растерянную Татьяну:
– Андрей Григорьевич, приходила милиция, спрашивала о вас.
– Ну надо же. Из-за компании по сбору мусора?
– Нет! Совсем нет. Вы знаете такого человека – Николая Валентиновича Юсупова?
Коля. Всё-таки он стал подозреваемым в деле смерти Ручкова. Это усложняет задачу.
Мишин грозно смотрел на меня.
– Андрей Григорьевич, это серьезное нарушение партийной дисциплины. Мне по линии милиции, КГБ докладывают о какой-то нелепой акции по сбору мусора. Привлечены ребята с Фрунзенского райкома. Они в курсе, что это незаконно?
– Законно, Виктор Максимович.
– Это ещё почему? Вы не указывайте на решение заседания Бюро ЦК.
– Тогда зачем мы их принимали?
– Так откуда ж я знал, что вы станете промышлять?! – взревел Мишин. Для острастки он хлопнул ладонью по столу. – Что вы наделали? Привлекли внимание к комсомолу своей авантюрой. Вы авантюрист, Андрей!
Я старался смягчить негодование первого секретаря как мог. Получалось плохо. По-видимому, в нем взыграл страх получить оргвыводы из ЦК КПСС. Но из ЦК пока ещё ничего не требовали и не сообщали. Не было ни звонков, ни вызовов. Значит, Мишин предохраняется от возможных выволочек со стороны высшего руководства.
– Если претензия основана только на авантюризме, то позволю себе не согласиться.
– И не только. Мы не экологический кружок. За экологией – в ВООП. Мы комсомол, ответственны перед ЦК компартии.
– Член Политбюро утвердил решение о проведении нашей кампании.
– И что? Хотите сказать, что товарищ Лигачев приказал собрать хлам по Москве?
– Нет. Но и не запрещал.
Мишин смутился. Положение для него неприятное. Официально вздёрнуть за проведенную акцию не получится. Даже выговор сделать не удастся, судя по всему. Люди с позитивом отнеслись к идее. Это не банальный субботник, над которым ехидно подшучивают, намекая на характерную черту социалистического образа жизни. Мы не предлагаем бесплатный труд, за спасибо и во благо далекого народа Африки и Азии. Здесь вполне здравая акция “Ты мне это, я тебе то, и все получат пользу”. Когда труд вознаграждается, доверие к задумке возрастает. Все остались в выигрыше, и особенно горожане.
Ну и кто откажется от дефицита в СССР? Вопрос риторический. Только фанатики с маниакальным расстройством будут ныть про идеологическую крамолу. Но пока что они не угроза. Проблема наступает в 1985-м только тогда, когда ЦК КПСС, монопольно держа власть, выдвигает претензию. Вот тогда точно туши свет…
– Вам бы лучше осветить предыдущие успехи комсомольцев, – заявил первый секретарь. – У нас БАМ, КамАЗ, всесоюзные ударные отряды возводят гигантские стройки, а вы спустились до такой мелочи.
– Зато какая реакция общества, – парировал я.
– Ну и какая же она, товарищ Озёров?
– Живая, – после этого слова Мишин недовольно сморщился.
– К вам заходил Залыгин? – вопрос был направлен на то, чтобы авторитетом писателя усложнить атаку моей персоны.
– Заходил.
– Он что-то высказал насчет проведенной кампании?
Мишин громко вздохнул.
– Ему всё понравилось. Он даже сам принес хлам со своей квартиры.
– Вот видите. Мнение Залыгина дорогое. Люди отзываются. Не только коммунисты и комсомольцы, но рядовые граждане. Они проявляют инициативу.
– Инициатива может привести к неожиданным результатам. Вы это плохо понимаете. Наверное, я к вам слишком жесток, – Мишин неожиданно смягчился. – Принципиальность вашу понял. Только поймите и вы. Есть правила, они писаны не нами, и существуют уже почти семьдесят лет. В наши задачи входит жизнь по этим правилам. А вы эти правила невольно рушите. Инициатива. Людям нужны не инициативы, Андрей, им нужно, чтобы мы реализовали их потребности – первичные, обязательные, базовые. Избавить от дефицита, от очередей на квартиру, повысить благосостояние населения, построить народу дворцы спорта и культуры, школы и детские сады. А всё это возможно только через материально-техническое оснащение. Нужны заводы, тоннели и мосты, машины и станки. Понимаете это, Андрей Григорьевич?
– Мне кажется, можно совместить одно с другим. Ведь для нас не секрет, что наша экономика не очень экономная. Товарищ Брежнев хотел её сделать экономной, но три года как его уже нет… То есть, весь мой посыл в том, чтобы преуспеть в конкретных делах. Стройки – это хорошо. Но это дорого и народ видит результат не сразу. Мы же получили эффективную пропагандистскую кампанию за сутки. Виктор Максимович, это всё же серьезный результат. Я не хочу затрагивать тему коммунистического строительства в нашей стране. Она очень сложная.
– Да, сложная. Но наверху сидят умные люди. Им виднее, Андрей. Мы боремся за коммунизм, за идею, за то, чтобы молодые поколения хотели стоять в первых рядах строителей. На нас возложена огромная ответственность. А то, что предлагаете вы на пару с Курочкой и Залыгиным, стоит в шаге от общего пути.