Несколько лет спустя Василий Иванович завладел Рязанью. Он и раньше тут распоряжался, как в своей земле, и здешний князь на деле был только московским наместником. Молодому рязанскому князю Ивану Ивановичу хотелось полной независимости; завязал он сношения с крымским ханом, думал с его помощью отделиться от Москвы. Об этом вовремя проведал Василий Иванович. Он подкупил самых близких людей и советников рязанского князя, зазвал его к себе в Москву, посадил под стражу, а его мать заключил в монастырь. Рязанская область была присоединена к Москве (1517). Рязанскому князю удалось, впрочем, убежать из Москвы в Литву, но область его осталась за Москвою; а жителей так же, как раньше новгородцев, а потом псковичей, целыми толпами выселяли по разным городам московским, чтобы не было никаких движений в пользу старых порядков; управлять рязанскими городами стали московские наместники.
В Северской земле в это время княжил внук Димитрия Шемяки – Василий. Он верно служил великому князю, отличался воинской доблестью, и Василий Иванович оказывал ему свои милости, но особенно недолюбливал его за беспокойный, смелый нрав и зорко следил за ним. На него донесли в Москву, будто он завел сношения с Литвою. Он проведал о доносе и, зная свою правоту, сам просил у великого князя суда:
– Повели, государь, мне, холопу твоему, быть в Москве, – дай мне оправдаться изустно; пусть навеки умолкнет клеветник мой… Исследуй дело. Если я виноват, то голова моя пред Богом и тобой.
Он приехал в Москву и вполне доказал свою правоту. В 1523 г. пришлось ему опять ехать в Москву оправдываться от новых обвинений. На этот раз дело кончилось иначе: великий князь принял сначала ласково, но через несколько дней велел заковать и засадить в темницу, как будто уличенного в тайных сношениях с Литвою.
Троицкий игумен Порфирий стал было ходатайствовать за него, когда Василий Иванович приехал в монастырь на храмовый праздник.
– Если ты прибыл сюда, – сказал игумен, – в храм Безначальной Троицы просить милости за грехи свои, то сам будь милосерд над теми, кого без вины гонишь!
За эту смелую речь Василий Иванович приказал выгнать Порфирия из монастыря, велел его даже заключить. Хотя потом и дана была ему свобода, но игуменство не было возвращено.
Митрополит Даниил поступил совсем не так: он раньше дал Шемячичу слово, что ему не причинят вреда в Москве, а между тем одобрял поступок великого князя. «Бог, – говорил он, – избавил великого князя от «запазушного» врага!»
Не только митрополит так смотрел, и в народе были люди, которые понимали, сколько беды происходило от уделов, и сочувствовали уничтожению их. Говорят, когда Шемячич попал в заключение, какой-то юродивый ходил по улицам с метлою и кричал:
– Пора очистить Московское государство от последнего сора! (То есть избавить от последнего удельного князя.)
С присоединением Северского княжества (1523) не стало больше уделов в Восточной Русской земле: всю ее забрали под свою сильную руку московские государи.
Теперь оставалось им добывать «свое достояние» от Литвы.
Литовский князь Александр в свою очередь только и думал о том, как бы снова вернуть земли, захваченные от Литвы Иваном III. Александр и ливонский магистр при вступлении князя Василия Ивановича на престол держали уже и войска наготове и со дня на день ждали, что вот-вот в Москве вспыхнет мятеж и усобица; думали, что Василию Ивановичу не устоять в борьбе с боярами, сторонниками Димитрия; но надежда обманула их: в Москве все было тихо.
В 1506 г. умер Александр Литовский; детей от него не осталось. Тогда Василий Иванович задумал воспользоваться случаем. Он послал просить сестру, чтобы она порадела в его пользу, уговорила бы литовцев избрать его своим государем; но эта смелая попытка, которая разом могла бы покончить вековые счеты Москвы с Литвою, не удалась. Елена известила брата, что великим князем литовским, а также и королем польским уже признан брат Александра, Сигизмунд.
Тотчас по избрании его начались обычные пререкания Литвы с Москвою о разных пограничных «обидных» делах. Литовский князь даже потребовал у Василия Ивановича возврата земель, захваченных его отцом. Эти пререкания кончились войной.
Близким человеком покойному Александру был князь Михаил Глинский. Это был человек очень образованный по тому времени, побывавший за границей, знавший хорошо военное дело и притом очень честолюбивый. Александр был очень к нему привязан и держал его в большом почете. Понятно, что врагов и завистников у Глинского было довольно. Умер Александр, и положение любимца его сразу изменилось: новый государь невзлюбил честолюбивого и слишком самовластного вельможу; враги его подняли голову, стали распускать слухи, будто он хочет сделаться независимым киевским князем; один из них называл его даже громко изменником.
Глинский потребовал у короля суда, чтобы очистить себя от клеветы и наказать оскорбителя.
