– Нет, нет! – закричали многие голоса. – За твои кровавые труды, за твой разум и мужество, за то, что ты избавил нас от ляхского ярма и прославил пред целым светом… мы должны и по смерти твоей оказывать честь твоему дому. Никто у нас не будет гетманом, кроме Юрия, твоего сына!
Богдану понравилось такое внимание к нему; но он все же возразил, что сын его еще слишком молод (ему было едва шестнадцать лет) и что в такое опасное время нужен им не юноша, а муж опытный и искусный. Но Хмельницкому ответили, что сына его окружат опытными и разумными советниками, и старик имел слабость согласиться.
Скончался Богдан в августе 1657 г. в Чигирине. По желанию покойного останки его погребли в Субботове. Народ, оплакивая своего освободителя, рыданием заглушал церковное пение.
«То не черные тучи ясное солнце заступали, – говорится в одной украинской думе, – не буйные ветры в темном лесу бушевали, – казаки Хмельницкого погребали, по батьке своем слезы проливали».
Но не довелось и праху Богдана успокоиться в родном Субботове. Семь лет спустя польский вождь Чарнецкий, опустошая Украину, захватил хутор и в дикой злобе велел выкинуть из гроба прах Хмельницкого. Но церковь, построенная им, где был он погребен, существует и теперь.
По смерти Богдана Хмельницкого на Украине поднимаются смуты. Юный сын его скоро принужден был отказаться от гетманства; власть попала в руки ловкого Ивана Выговского, генерального писаря.
Все население Малороссии распадалось в это время на
Лишь только Выговский взял в свои руки гетманскую булаву, тотчас и начались неурядицы. Полтавский полковник Мартын Пушкарь и запорожцы не хотели признать его гетманом и прислали в Москву весть, что гетман и полковники замышляют измену, а вся чернь остается верною государю.
– Мы, – говорили запорожские послы, – Выговского не хотим иметь гетманом – не верим ему ни в чем: он не природный запорожский казак, а взят из польского войска. Богдан подарил ему жизнь и сделал его писарем; но он войску нашему никакого добра не хочет.
В Москве затруднялись, как быть: Выговский жаловался на Пушкаря как на мятежника, а Пушкарь обвинял Выговского в измене. Наконец дело обнаружилось. Выговский пошел на Пушкаря, разбил и убил его. Освободившись от соперника, Выговский заключил союз с крымским ханом, а в 1658 г. на раде в Гадяче решено было заключить с Польшей договор, по которому Украина подчинялась ей, сохраняя полную независимость во внутреннем управлении. В Польше с радостью принято было известие о желании казацких старшин снова соединиться с нею: поляки на сейме, по старому обычаю, надавали казакам всевозможных обещаний, не думая, конечно, исполнять их. Но затея Выговского не удалась: большинство казаков было против него и оставалось верным Москве, и ему пришлось начать войну с непокорным народом и казаками. Московский воевода князь Трубецкой, пришедший с войском на помощь сторонникам Москвы, был летом
1659 г. разбит под Конотопом Выговским, показавшим большие военные дарования. Но когда крымский хан, помогавший ему, ушел из Малороссии, причинив ей большое разорение, то против Выговского здесь выразилось такое негодование, что он не мог оставаться гетманом; провозглашен был снова Юрий Хмельницкий, который присягнул царю, а Выговский бежал в Польшу.
Смуты в Малороссии этим не кончились: еще долго здесь лилась кровь и шла борьба между польской и московской партией.
Предсказания Богдана, что поляки только для того, чтоб отвести от себя удар, пообещали признать московского царя наследником польского престола, вполне оправдались. Справившись со шведами, прогнав их из своих владений, поляки и не думали исполнять своих обещаний, – даже не соглашались уступить Москве все ее завоевания. Пришлось русским снова взяться за оружие; но эта вторая польская война была для Москвы далеко не то, что первая. Военные действия начались в 1658 г.; осенью воевода Юрий Долгорукий разбил и даже захватил в плен литовского гетмана, но другой воевода, князь Хованский, в июне
