– Ах ты, Волга-матушка, река великая! Много ты дала мне и злата, и серебра, и всякого добра, славою и честью меня наделила, а я тебя еще ничем не поблагодарил! На ж тебе, возьми!
При этом Стенька схватил княжну одной рукой за горло, а другой за ноги и кинул в реку.
По народному поверью, после удачного плавания по морю или реке следовало бросить в воду что-либо ценное в знак благодарности. Поверье это возникло, конечно, из древнего языческого обычая приносить жертвы водным божествам… Стенька в зверском порыве принес человеческую жертву Волге-матушке.
Разин, несмотря на свое обещание оставить лихие дела, отправляясь на Дон со своей шайкой, продолжал по-прежнему буйствовать и чинить повсюду дикое самоуправство. Когда же от него потребовали, чтоб он вернул от себя приставших к нему нескольких стрельцов, он с гневом ответил:
– У нас, у вольных казаков, этого не водится, чтобы беглых выдавать. Кто к нам придет, тот волен. Мы никого не силуем, а хочет – пусть уходит!
Когда Стенька прибыл в Царицын и толпа донских казаков явилась к нему жаловаться на притеснения и лихоимство воеводы, суровый атаман потребовал, чтобы все обиженные были удовлетворены, – воевода исполнил это требование.
– Смотри мне, – пригрозил ему Стенька, – если я услышу, что ты будешь притеснять казаков… я тебя живого не оставлю!..
Воеводе пришлось молча выслушать эту угрозу воровского атамана, который, очевидно, своим заступничеством хотел расположить к себе простой люд и казаков.
Перешедши на Дон, Разин устроил на небольшом острове городок Кагальник (между станицами Кагальницкою и Ведерниковскою) – наподобие Запорожской Сечи, – велел обнести его земляным валом; казаки устроили себе здесь землянки.
Молва об удаче Разина, о его «казне несметной» широко разносилась по степной украине [окраине]. Со всех сторон сбегалась к нему голытьба; гулящие и лихие люди находили у него пристанище, даже с Украины, из Сечи, приходили к нему казаки. Домовитые, зажиточные казаки, понятно, чуждались голутвенных, воровских казаков, а Разин действовал совершенно иначе: он братался с ними, ловко выставлял на вид, что он заботится об их выгодах, держался с ними на равной, товарищеской ноге. Это, конечно, очень было по душе всяким беглецам, бежавшим от тяжкой нужды или от наказаний. Толпы всякого сброду собирались около него и готовы были идти за ним всюду, куда он их поведет. Зато домовитые донские казаки, бывшие под начальством Корнилия Яковлева, враждебно смотрели на Разина и его шайку, быстро растущую; но Стеньке бояться домовитых было нечего: у него силы было больше, чем у них. Простой народ видел в нем необыкновенного человека. Ходила молва, что он – чародей; что его не берут ни вода, ни огонь; что он может заговаривать всякое оружие. «Ваши пушки, – говорит Стенька в одной песне, – меня не возьмут, легки ружьеца не проймут». Не только народ, но и царские служилые люди признавали в нем какую-то чудодейственную силу; воеводы даже в своих донесениях царю писали об этом. По народным преданиям, нельзя было и поймать его: случалось, ловили его, но он тряхнет кандалами, и они летят у него с рук и ног; выстрелят в него из ружья – пуля отскакивает… Эти слухи, суровый, мрачный вид Стеньки, проницательный взгляд – все это усиливало его обаяние на простой народ, его товарищей…
Толпы всякой голи, собравшиеся в Кагальнике, только и ждали знака своего атамана, чтобы начать «свою работу», да и Разин уже скучал в бездействии. Он дал казацкое устройство своей ватаге и, прикидываясь верным слугою царя, на сходках постоянно кричал, что пора идти против бояр.
В мае 1670 г. Стенька с воровской своей ватагой поднялся по Дону вверх, переволокся на Волгу. Жители Царицына сдали ему город; воевода был утоплен мятежниками… В городе Разин ввел казацкий строй: разделил жителей на десятки и сотни, назначил атамана. Отсюда Стенька разослал по всему Поволжью своих посланцев подбивать народ и служилых людей к мятежу…
Под Черным Яром Разин встретил ратный отряд, плывший по Волге на стругах против него. Как только стрельцы увидали Стеньку, закричали:
– Здравствуй, наш батюшка! Смиритель всех наших лиходеев!
Затем перевязали своих начальников и выдали их казакам.
– Будут ли в Астрахани драться против меня? – спрашивал Разин у них.
– В Астрахани – свои люди, – отвечали ему, – только ты придешь, тут же тебе город и сдадут…
В половине июня Разин расположил свое полчище станом под Астраханью. Воевода князь Прозоровский приготовился к обороне, осмотрел укрепления, распределил боевые силы… Митрополит совершил крестный ход по укреплениям и молебствия. Но угрюмые лица стрельцов не предвещали ничего доброго.
