Старик Матвеев не мог ужиться со всеми лишениями, каким подвергался в ссылке; не раз он писал царю челобитные, – жаловался, что ему не дали настоящего суда, писал патриарху, к ближним боярам просьбы о ходатайстве. Все было напрасно. Самая нелепость обвинения, навлекшего на него ссылку, могла бы показать ему, что враги его вовсе не заботились о справедливости. Пока царь был окружен Милославскими, участь Матвеева не могла измениться к лучшему; только в конце царствования положение его облегчилось.
Милославские были, впрочем, недолго в силе; в 1679 г. царь сблизился с Иваном Языковым и Алексеем Лихачевым. Это были люди еще молодые, способные и доброжелательные: первый был постельничим, а второй – стольником. О Языкове сохранилось сведение как о весьма ловком придворном: его называют «человеком великой остроты», а Лихачева – «человеком доброй совести, исполненным великого разума и самого благочестивого состояния».
Значение этих двух лиц особенно усилилось, когда юный царь женился. Говорят, что он, идя в крестном ходу, приметил девушку, которая ему очень понравилась. Оказалось, что это была Агафья Семеновна Грушецкая, племянница думного дьяка; ему велено было не выдавать ее замуж впредь до указа. Следуя дедовскому обычаю, царь велел собрать для виду многих девиц на смотрины и избрал Агафью. Боярин Милославский пытался расстроить этот брак, клеветал на царскую невесту и ее мать; но Языков и Лихачев обнаружили его козни. Царь женился на Грушецкой, царские любимцы еще более усилились при дворе, а Милославский потерял всякое значение. В это время выдвигается все более и более на вид даровитый, еще молодой по летам князь Василий Васильевич Голицын.
Юный царь, воспитанный Симеоном Полоцким, под влиянием этих близких людей немало сделал хороших распоряжений, устранивших злоупотребления и путаницу в делах по владению вотчинами и поместьями. В 1679 г. был издан указ о прекращении противных христианскому духу диких по жестокости казней – отсечения рук и ног… Казни заменены ссылкой в Сибирь; в челобитных, подаваемых царю, запрещалось сравнивать его с Богом; запрещалось простым людям при встрече с боярами слезать с лошадей и кланяться в землю; от татарских мурз, если они не принимали христианства, велено отбирать православных крестьян. Затем издан закон об отнятии спорных земель у тех владельцев, которые провинятся самоуправством и станут посылать своих крестьян на драку. Все это показывало новое направление, заботы о человеческом достоинстве и справедливости.
Смуты в Малороссии, как известно, еще не кончились при царе Алексее; он не успел еще утвердиться в заднепровской части Украины. Дорошенко укрепился в Чигирине и звал к себе на помощь турок и татар; в то же время польский король, на основании Андрусовского мира, требовал возврата Киева и грозил войною Москве за стремление ее захватить западную часть Малороссии. Но более опасным врагом был турецкий султан: он считал, на основании договора с Польшею, заднепровскую часть Малороссии своею. Царь никак не хотел допустить, чтобы православные, да притом единоплеменники его, были в турецком подданстве. Сильная московская рать, под начальством Ромодановского, соединилась с казаками Самойловича и осадила Чигирин. Дорошенко, не видя ниоткуда помощи, ни от султана, ни от Польши, наконец сдался (сентябрь 1676 г.), положил оружие, отдал Самойловичу все знаки гетманского достоинства и присягнул со своими подданными в преданности и верности московскому царю.
Напрасно польский король требовал, чтобы Москва не вмешивалась в дела Заднепровской Украины, – из Москвы отвечали, что Польша, уступив султану Малороссию, лишилась права спорить об этой земле. Между тем султан выслал в Украину сильное войско; оно напало на Чигирин, но Ромодановский и Самойлович подоспели на помощь осажденным и разбили наголову турок (1677). В следующем году султан выслал еще большее войско. Хотя туркам и удалось разорить Чигирин, но они снова были разбиты. Западная часть Малороссии в это время была страшно опустошена турками и обратилась в пустыню.
Польское правительство думало воспользоваться затруднительным положением Москвы во время турецких нашествий на Украину, грозило само войной, вопреки договору, требовало возвращения городов, завоеванных еще царем Алексеем.
В мае 1678 г. прибыло в Москву польское посольство. При посольстве одних слуг было до 300 и отряд телохранителей.
Прием отличался необычайной пышностью. Москва, как известно, умела встречать иноземных гостей, и царь являлся пред ними во всем блеске своего величия и богатства. Блестящие ряды бояр в их роскошных нарядах, красивые рынды, стрельцы в их разноцветных кафтанах – все это производило сильное впечатление на иностранцев. На этот раз особенно поразили их своим видом конные жильцы. Это были царские телохранители на белых прекрасных конях, одетые в красное платье, с крыльями, приделанными назади.
