Я прикусил щеку изнутри и попытался проглотить подступающий к горлу едкий комок. Котел — это когда на демонстрации полицейские в шлемах и защитных масках, со щитами и дубинками окружают демонстрантов и постепенно сжимают кольцо, сгоняя толпу все теснее и теснее, спрессовывая людей, не давая ни присесть, ни лечь на землю, оставляя их без еды, воды и туалетов. В котле оказываются заперты десятки тысяч человек — и дети, и больные, и беременные, и старики, и те, кому надо возвращаться на работу. По неизвестной причине котлы почему-то делаются герметичными — никому не позволено сделать ни шагу ни внутрь, ни наружу, пока полиция не решит, что пора вскрывать крышку, и не начнет тонким ручейком выпускать по нескольку человек за раз. А каждого, кто попробует вырваться, скручивают по рукам и ногам как закоренелого преступника. Вот почему вокруг «котлов» всегда кружат «скорые» с носилками. Они массово увозят жертв с пробитыми до крови головами, с красными глазами, бьющихся в судорогах от слезоточивого газа.
— Лиам, — сказал я. — Надо уходить как можно скорее. — На его экране был хорошо виден ровный строй полицейских во всем своем тактическом обмундировании, в шлемах и со щитами — влажная мечта любого коммандос из «ЗИЗ» или другого доморощенного вояки. — Пока они не начали теснить.
К моему изумлению, он улыбнулся и начал напевать.
— Полли, чайничек поставь, Сьюки, чайничек сними! — А его пальцы в это время бегали по экрану телефона. — Ты что, не знаешь? — спросил он, поймав мой озадаченный взгляд.
— Чего?
— Сьюки. Из того стишка. «Полли, чайничек поставь, Сьюки, чайничек сними!» Нет? Старая детская песенка. Я думал, ее все знают!
— Лиам, не знаю я никаких песенок. Да и при чем она сейчас? — У меня руки чесались оторвать ему голову. Ни разу еще не встречал человека, который при виде котла так радовался бы.
— «Сьюки» — это разведывательное приложение с открытым кодом. Собирает сведения о котлах от людей в толпе, с дронов, видеокамер, из эсэмэсок, откуда угодно, и накладывает их на мелкомасштабную топографическую карту, так что сразу становится видно, какие пути еще свободны. На таком большом пространстве полиция не может перекрыть сразу все переулки.
Он протянул мне телефон, и я вгляделся. Полицейские кордоны были обозначены тревожными красными линиями, стрелками указывалось направление, откуда прибывают новые силы. А тонкие зеленые линии указывали пути к отступлению.
— Пунктирные линии еще не подтверждены. Сплошные линии — то, что наверняка, но при отсутствии регулярных обновлений они становятся пунктирными. Вот сюда, кажется, можно пойти. — Он указал на пешеходную дорожку между двумя общественными зданиями в сотне метров от нас.
— Этот путь неподтвержденный, — возразил я. — Может, лучше сюда? Подтверждено и ближе.
Лиам покачал головой:
— Да, но кто-то должен сходить туда и подтвердить. А если перекрыто, то, смотри, там рядом есть подтвержденный путь. Этим мы внесем свой вклад в общее дело.
— Лиам, я хочу смыться как можно скорее, — твердо заявил я.
Он посмотрел на меня с таким разочарованием, что у меня ноги буквально приросли к земле. А вокруг бурлила толпа. Анонимусы вскарабкались на постамент, и на их лицах под улыбчивыми масками невозможно было ничего прочитать. Труди Ду смешалась с толпой, и я потерял ее из виду. Но меня не оставляло чувство, что она следит за мной, и не только она, но и все анонимусы, и Лиам, и вся толпа, все они стоят и смотрят, как знаменитый M1k3y празднует труса. И выкладывают в твиттер.
— Ладно, — вздохнул я. — Пойдем посмотрим, что нам приготовила твоя Сьюки.
Лиам неуверенно улыбнулся, и мы тронулись в путь. Двигались медленно-медленно, словно сквозь патоку. Вокруг раздавались веселое пение и бурные разговоры, но издалека уже доносились еле слышные крики. Меня начала бить дрожь, и я стал проталкиваться энергичнее. Но Сьюки не обманула: узкий проход никем не охранялся, и люди свободно ходили по нему туда и сюда. Мы встроились в цепочку, проскользнули. Добравшись до конца, Лиам коснулся экрана и подтвердил безопасность маршрута.
— Готово, — сказал он, и мы зашагали вниз по Маркет-стрит. Я велел Лиаму снять бандану. По дороге нам встретилось множество полицейских, одни стояли наготове, другие шли в сторону демонстрации. Демонстрантов тоже было много, копы останавливали некоторых и обыскивали. Пару девчонок, примерно наших ровесниц, в пластиковых наручниках тащили в полицейский фургон. Одна яростно сверкала глазами, другая, казалось, вот-вот расплачется. Мы ускорили шаг.
Вскоре мы спустились в метро и поехали, не обмениваясь ни словом. Обоим было тяжело на душе. Казалось, со всех сторон нас сверлят осуждающие взгляды.
Когда мы вышли на Мишене, Лиам сказал:
— Надо же, как много народу собралось.
— Ага.
— Наверно, никто не хотел приходить, а потом они узнали, что все остальные уже там, и тоже решились. А когда пошли все, то за ними потянулись и остальные.
Между нами повис невысказанный вопрос: «Тогда почему же мы сейчас не там?»
